Смотреть трансляцию

Мария Арбатова

Кудряшка

Кира Грозная
Кудряшка

Другие книги автора

Кира Грозная «Кудряшка»

Книга Киры Грозной состоит из двух повестей, написанных от лица Виктории Громовой, полицейского психолога и молодой матери. Муж Виктории - Алексей, тоже сотрудник полиции. И потому логично считать, что перед нами составные части одного произведения. Но нет, сыновья супругов в первой повести носят имена Алексей и Григорий, а во второй – Владимир и Павел, хотя всё, кроме их имен, совпадает. При этом в первой повести «Духовный наставник» авторша бегло описывает живущую на заднем плане семью, а во второй, тонет в семье, конспективно намечая тему службы. И это вовсе не художественный приём, а грубая попытка набрать текста на книгу, так что читатель вынужден самостоятельно складывать странный пазл, в котором мальчика Алексея приходится считать мальчиком Владимиром, а мальчика Григория – мальчиком Павликом.
Вызывает вопросы и представление Киры Грозной о профессионализме главной героини, позиционируя себя в качестве дипломированного психолога и жонглируя диагнозами сотрудников, Виктория ведет себя, словно училась в вузе на двойки. Она не имеет представления о психотерапии и вместо этого добровольно отправляется в психушку за медикаментозной помощью. Но и там ведет себя как косящий от армии призывник, старается «не привыкать к таблеткам» и саботирует их приём. «Боль закрепилась под действием лекарств, стала нормой», констатирует Виктория языком женского журнала, хотя профессия позволяет ей более четко отрефлексировать и вербализовать происшедшее. И на фоне подробно детализированного пространства психушки читатель до конца первой повести недоумевает о причинах попадания сюда главной героини. Бегло перечисленного «выгорания» и того, что «один сын вундеркинд, другой с задержкой развития», читателю явно недостаточно. Похожий ляп в начале второй повести, где Виктория размышляет, мол, буду хотеть мальчика, а родится девочка, «она может в пику мне стать феминисткой, лесбиянкой, чайлд-фри». То есть, беседует с собой не как обученный хоть чему-то психолог, а как самый незатейливый мент.
В первой повести нам явлена растерянность необстрелянной девочки, оказавшейся в стане питерских полицейских кадровиков, её работа по тестированию сотрудников, сложная психологическая экспертиза покончивших собой и адский прессинг проверок. Молодая трудолюбивая служака учится держать удар и упрямо взбирается со ступеньки на ступеньку карьерной лестницы, а семейную жизнь намечает в тексте беглым контуром и лишает эмоциональных слоёв. Поднадоевший пьющий разжиревший муж и дети отодвинуты на задний план, а на авансцене прокручивается сюжет отношений с наставником. В первой повести есть «мясо» полицейской работы, забавные истории, профессиональный сленг и местный фольклор. Но, дочитывая, ощущаешь, что героиня, как говорится «родила двух детей и осталась девочкой», выросла профессионально, но вовсе не развивается личностно.
Родительской темой Кира Грозная наводняет вторую повесть «Кудряшка», где сыновья оказываются уже не Алексеем и Григорием, а Владимиром и Павлом и, что хочешь, читатель, то с этим и делай. Повесть начинается подробным и скучным описанием роддома, в ходе которого авторша самозабвенно путает жанр исповедей на женских форумах с писательским трудом. За этим следует не менее нудный «дневник развития ребенка» и окончательный диагноз «аутизм», с чем героиня долго не может справиться. А, справившись, штурмует детсад и школу для «особых детей», что описано пронзительно, точно и расшифровывает, наконец, причину её попадания в психбольницу в первой повести, где детей звали совершенно другими именами. Малыш с аутизмом растет в терпеливой любви и становится точкой сборки семьи. И эта часть второй повести особенно душевна и обаятельна.
Тема, пронизывающая обе повести - одиночество Виктории, в котором она обвиняет мужа, отсекшего друзей и подруг из прошлого, хотя и не сильно этому сопротивлялась. Работа выпивает героиню полностью, а дружба – тоже работа, особенно, когда ты востребован, а друзья нет. Однако, в декрете с первым ребенком Виктория не справилась с нестерпимостью одиночества и сконструировала местами унизительные отношения с яркой, но простоватой соседкой. Все молодые мамы знают, что такие отношения длятся, пока дети маленькие, а разрыв в уровне жизненных притязаний мам не бросается в глаза. Виктория получила эмоциональную поддержку соседки в период семейного кризиса, поскольку «муж-боров», которого «стыдно было показывать людям», то засыпал в опере, то нажирался в театре, то по пьяни пытался душить героиню, то избил компанию соседки, придя с искренними намерениями помочь. Ощущая себя выше полицейской среды, Виктория постаралась интегрироваться в любительскую литературную тусовку, предложив ей свои стихи и рассказы, немного подняла самооценку, но вовсе не решила проблему одиночества.
И потому значимая тема обеих повестей бессознательный поиск мужчины поярче мужа. В первой повести этим мужчиной становится наставник по работе Григорий - авантюрист, ловкач, самец-затейник, прошедший войну в Чечне. Он бескорыстно поддерживает и прикрывает Викторию в любых форс-мажорах. И однажды прикрывает ценой своей должности, после чего стремительно деградирует и опускается до работы в котельной. У героини в это время складывается карьерный взлет в новом ведомстве, где она превращается «в личность из девочки на побегушках». И в рамках новой загруженности не находит на Григория времени до такой степени, что даже опаздывает на его похороны. А, возвращаясь с кладбища, размышляет о периоде, с которым связан наставник, но вовсе не купается в чувстве вины, которое было бы весьма уместно.
Во второй повести «яркий мужчина» - маргинальный кавказец Самбук, ремонтирующий квартиру. Он тоже сложнее, мудрее и затейливей «мужа-борова», и Виктория приваживает бомжеватого Самбука, получая от общения тепло, недополученное в браке. Но стоит Самбуку переступить меловой круг, решив, что теперь Виктория его женщина, и начав завоёвывать её по закону гор, героиня безжалостно сдаёт его коллегам полицейским для увеченья и калеченья. То есть, будучи психологом, не выстраивает с Самбуком дистанции, провоцирует на отношения и предаёт ровно так же, как когда-то Григория. При этом, глядя на избиение Самбука мужем, спокойно замечает про себя, не дай бог, он также резвится, приезжая на вызовы, хотя прекрасно понимает, что резвится он ещё и не так. Точно также у героини работает этическая шкала, когда муж начинает крышевать мелкий игорный бизнес, и Виктория радуется стабильному доходу. Напомню, что не только правозащитники, но и полицейские психологи знают всё, что позволяют себе правоохранители, но это не занимает ни одной строчки в обеих повестях Киры Грозной. Исследуемые полицейские для Виктории милахи, зануды, козлы, алкаши, но никогда не нарушители закона, хотя речь о питерских нулевых. На эту тему героиня ни на секунду не вводит себя и коллег в зону критики, также как и на тему финала отношений с «яркими мужчинами».
К концу второй повести авторша собирает кучу историй на тему «все мужики сволочи» в связи с ушедшими из семьи знакомыми, и собственный муж в свете этого постепенно конвертируется в идеального. Тем более, что он уже допился не до белой горячки, а до мерцательной аритмии, и потому завязал с алкоголем, похудел, получшел и стал мощной опорой семьи с «особым ребенком».
Подробный пересказ двух повестей, написанных с перекрестным опылением, но не сложенных авторшей в один внятный текст, попытка показать, какой событийный квест Кира Грозная предложила читателю. Интернет подсказал, что работа в полиции и «особый ребенок» автобиографичны и, видимо, молодой писательнице было необходимо вытряхнуть из себя на бумагу всё, что так болит и тревожит. Однако, читатель не психотерапевт и пришел за литературой, а чтобы превратить «повести-сестрички» в литературу, необходимо их отточить, структурировать, раскрасить и масштабировать. А пока они, несмотря на отдельные художественные прорывы, написаны небрежно, торопливо и дневниково. И, закрыв последнюю страницу, ловишь себя на мысли, что хорошо бы Кире Грозной переписать всё это в один роман, вычистив лишние мельтешащие детали, убрав страницы бедного репортажного языка и дорастив героиню до этических оценок. Ведь с творческим потенциалом Киры Грозной уникальный автобиографический материал в «дотянутом» виде стал бы ярким литературным явлением и настольной книгой для родителей «особых детей».

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу