Смотреть трансляцию

Аглая Топорова

Слепая курица

Лариса Романовская
Слепая курица

Другие книги автора

Лариса Романовская «Слепая курица»

После выхода замечательной повести Владимира Козлова «Литиум», в которой виртуозно и безумно смешно деконструируются практически все штампы о «лихих девяностых» у меня была надежда, что писатели наконец оставят эту тему специалистам – социологам, историкам, экономистам, наркологам и другим интересующимся – а сами сосредоточатся не на временах, а на нравах.

Но, увы. Тексты о голоде, холоде, распаде великой страны и подростковой бесприютности продолжают печататься, как этикетки для фальшивой водки в столь вдохновляющее авторов время. Сочинение Ларисы Романовской залетело в наш ларек из этого же цеха. «Слепая курица» - это вовсе не про культовые «ножки Буша», это - не то прозвище (бывают ли такие прозвища?), не то самоназвание главной героини школьницы Ритки.

Ритка родилась в 1980-м, и на ее долю выпали все тяготы перестроечно-рыночного взросления: очереди, дефицит, потеря родителями приличной работы в НИИ, да и вообще распад семьи.

Ритка, впрочем, девочка непростая – она не расстается с книгой и мечтает стать библиотекарем, правильно именно библиотекарем, а не библиотекаршей – объясняет читателю образованная авторка.

Ритка нехороша собой – особенно портят ее очки (других примет внешнего безобразия героини автор деикатно не сообщает), поэтому одноклассники и, что совсем обидно, одноклассницы дразнят ее «слепой курицей». Ритку это злит, но не обижает – одноклассницы ведь тупые дуры, не прочитавшие ни одной книги, и, если что, на них всегда можно пожаловаться любимой учительнице - литераторше Алле Борисовне, дома у которой юная библиофилка находит свой личный рай. Вот тут могло бы стать интересно – именно в 1990-е  стирались границы пола, возраста и социальных статусов – но тезка Аллы Пугачевой оказывается исключительно приличной женщиной и только поит Ритку чаем без сахара и слушает ее новые стихи. Но и Алла Борисовна обидит Ритку – бросит любимую ученицу в кошмарной районной школе, а сама уйдет в частный лицей. Вообще нет живого существа, которое не обидело бы Ритку – и толстухи в очереди, и учителя, и родная тетя, и брат, и мама с папой… Обижают, кажется, самим фактом своего существования – все они какие-то неправильные: глупые, некрасивые, бедные, слишком богатые, даже щенок колли и тот умудряется ее расстроить … С одной стороны, Ритка мечтает укрыться от всех и читать-читать-читать, с другой – страстно жаждет внимания мира. Но перепадает ей немногое: единственный человек, защитивший ее, - самый отвратительный одноклассник Дерюгин, толстый, грязный, тупой и воняющий «козявками». И даже то, что у него оказывается прекрасный голос не делает его интереснее и приятнее – бросив школу, 15-летний Дерюгин спивается где-то возле станции метро.

Авторка обильно, но не разнообразно живописует ужасы Риткиной жизни: блинчики на прогорклом масле с поддельным приторным медом, драная школьная форма, спивающаяся после ухода отца истеричная мать… Но сочувствовать Ритке как-то не хочется – ужаса в ее жизни как-то совсем немного, а слишком много раздражения, чисто пубертатной нелюбви к себе и окружающим зачем-то рационализированной взрослой авторкой в духе «это все проклятые девяностые». Но вынуждена разочаровать авторку и читателей: в нехитрой Риткиной истории девяностые ни при чем: подростку плохо всегда – Александра Бруштейн переживала из-за «вихров», смолянка Елизавета Водовозова из-за неудобных платьев и трудностей в коллективе, Алеше Пешкову тоже приходилось несладко, особенно ночью на кладбище, а уж как настрадался Николенька Иртеньев…

Так что дело тут не в стране и не во времени, разруха в голове и душе – нормальное состояние взрослеющего человека. Но описывать ее нужно как-то подушевнее и поинтереснее: Холден Колфилд, на светлый образ которого, ориентируются создатели подобных романов взросления, вовсе не был презирающим все вокруг школьным задротом: «Над пропастью во ржи» - роман о любви к миру и подростковой невозможности ее выразить. А «Слепая курица» - просто унылая бессюжетная рефлексия взрослого человека на тему подростковых проблем, написанная, а точнее, просюсюканная, с учетом всех популярных в современной квазиавтобиографической прозе тенденций: тут и буллинг, и девяностые (книга снабжена комментарием, не уступающим авторскому тексту по объему), и, как размороженная вишенка на торте, - глубокое потрясение героини от знакомства с творчеством Янки Дягилевой и Егора Летова. Кстати, интересно, от чего могла так прибалдеть 15-летняя девочка, обожающая Цветаеву, услышав эти песни в грязной парадной? Разве что от густого конопляного дыма. Но о таких деликатных бытовых подробностях того времени авторка умалчивает. Да и вообще, «Детство было, хуй с ним, с детством», - пел Егор Летов, вот и современным российским писателям стоило бы перейти к написанию каких-то менее инфантильных историй.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу