Елена Одинокова

Ева

Любовь Баринова
Ева

Другие книги автора

Любовь Баринова «Ева»

В аннотации к книге написано, что ее уже собираются экранизировать. На просторах РФ бродит множество невостребованных пон джун-хо и пак чхан-уков, которые остро нуждаются в сценариях своих олдбоев, воспоминаний об убийстве, паразитов и господинов месть. Корейское кино о мести достаточно популярно в массах, пишет автор бойко, как будто по методичке (окончила школу писательского мастерства «Creative Writing School»). Проблема только одна: читать это уже заранее неинтересно. «Захватывающий сюжет, тонкий психологизм, сдержанная, но тщательно продуманная стилистика, воздействующая на читателя как пружина — все это дает книге все шансы стать бестселлером», — обещает номинатор. Вы серьезно?

Горя ненавистью к Ломакиным, виновным в смерти его сестры Евы, Герман решил похитить их дочь. Когда девочка с родителями отправилась в цирк, а родители оставили ее в гардеробе и куда-то ушли после представления (наверное, искать рояль в кустах), Герман благополучно похитил бедняжку. Ну и… со всеми вытекающими. Нужно как-то заполнить остальное романное пространство. И автор начинает безудержно выдумывать воспоминания о сестре.

Надо сказать, погибшую сестру этот Герман любил что твой Малдер. Обычно взрослые мужчины редко думают о сестрах, у тех и у других полно своих дел, кто-то созванивается раз в год или даже реже. Но Герман упрямо вспоминает, как они с Евой в розовом советском детстве завтракали противными яйцами, бегали по лесу, катались на санках и пр. Нужно ли говорить, что серии, где Малдер алкал правды об исчезновении сестры, были самыми занудными в «Секретных материалах»? Брось ты, Герман, эту сестрофилию. Воспоминания о детстве — это хорошо.  К несчастью, в них нет ничего интеллектуального, необычного и свежего. Детство было у каждого, и у многих оно было скучным, как у тебя. В этом сезоне я ощущаю уже изрядную передозировку детства.

«Теперь тебя зовут Ариша. Я твой папа», — говорит Герман похищенной девочке. И снова вспоминает детство, на этот раз как они с сестрой жили у бабушки, ходили в цирк, парикмахерскую, книжный магазин и т. д. Бабушка их, кстати, баловала, дети всегда были сыты, хорошо одеты, обеспечены игрушками, не то что Маша в своем «Контуре человека». Герман, твои ванильные детские воспоминания уже изрядно надоели. Если ты хочешь экранизировать их все, от скуки помрут все немногочисленные  зрители любительского кинофестиваля в Новой Каховке. Словесные изыски вроде «медвежонкового рева» или «царской прически» можно пустить субтитрами, чтоб наверняка. Действия и смысла, столь необходимого для кино, здесь пока что нет.

Вот Герман с удовольствием наблюдает, как страдают Ломакины. Вот он собирается по разу в год посылать безутешной паре вещи дочери, чтобы негодяи не расслаблялись. Похищенной девочке вообще, похоже, на все плевать, она еще толком и говорить не умеет. Безутешные Ломакины кончают с собой (так, видимо, подействовал на бездушных негодяев «тонкий психологизм»). Экшн ближе к середине романа так и не появился.  Герман снова возвращается к воспоминаниям о погибшей сестре.

На странице 96 внезапно всплывает воспоминание о том, как злые дети раздели Германа за то, что он поганый фриц, изрисовали его лицо немецкими крестами и сожгли его одежду в баке. Слава яйцам! Теперь можно объяснить, почему Герман такой некаквсе. Сестра тоже оказалась не лыком шита — наказала обидчиков кошачьей мочой и какашками. Вот это уже настоящий артхаус, такое не стыдно и в Каннах показать. А вот Герману лечат изуродованную капканом ногу. И даже истязают его аппаратом Илизарова. Дальше я рассказывать не буду, иначе опытные киноманы и детолюбы обвинят меня в «спойлерах». Похититель еще долго вспоминал детство и юность, а потом полюбил Аришу как родную дочь или сестру. Экшн с драмой начался на странице 291 и был недолгим.

Добавлю, что автору, который непременно хочет экранизировать свое детище, нужно думать и о бюджете. Перенасыщенные деталями воспоминания о восьмидесятых и девяностых влетят в копеечку, так что акцент выгоднее делать на современности. Чтобы выжать из зрителя хотя бы одну слезу умиления.

Но лично я предпочту корейскую дораму. Они, эти корейцы, умеют душевнее снимать, чтоб цепляло, чтоб кровища, кишки и ручьи слез, текущие в соленый попкорн. Чтоб ентими слезами затопило все бедные кварталы, а потом слезы хлестали из всех унитазов, как сточные воды в «Паразитах».

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу