Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2020

s

Работает Большое жюри премии

читать рецензии

Ежегодная всероссийская литературная премия. Вручается в Петербурге за лучшее, по мнению жюри, произведение, созданное на русском языке в текущем году.

Елена Одинокова

Контур человека: мир под столом

Мария Аверина
Контур человека: мир под столом

Другие книги автора

Мария Аверина «Контур человека: мир под столом»

Четырехсотстраничный роман о взрослении и духовном росте девочки Маши, дочери богомаза, которая беспрестанно размышляет о Боге, не сулит читателю ничего, кроме многих, многих литров святой воды. Временами это пытка водой, когда духовность медленно капает читателю на голову, отчего он вздрагивает и размышляет об адских муках. Временами это потоки воды, когда духовность заливается ему в рот. Большинство современных авторов считают размышления о Боге непременным атрибутом того, что мы называем большой литературой. К несчастью, худлит был и остается богомерзкой писаниной, запрещенной к чтению в пост. Сколько бы ты ни помянул имя Господа всуе, сборник рассказов не станет житием святого. Вторая модная нынче тема — лихие девяностые, которые авторы смакуют как что-то хорошее. Духоподъемность+лихие девяностые, и ты в дамках.

Начало книги явно провальное. Заметно, что автор не сильно разбирается в медицине. Из сбивчивых слов рассказчицы нам удается узнать, что недоношенная девочка «очень плоха», а ее мать при смерти. Впрочем, это не страшно: если назвать девочку в честь Богоматери и бросить курить, она обязательно спасется. Бабушка Маши поступает именно так. Приговор докторов суров: у Маши заболевание, название которого доктор и автор не могут назвать. Образованная бабушка (которая преподает в вузе английский) спрашивает: «Она что, даун?» Непонятно откуда взявшийся в больнице юрист потчует бабушку печеньками и убеждает сдать девочку в дом ребенка. Бабушка подписывает документы и нервно бежит курить, но путь ей преграждает суровая медработница, которая говорит: «Не курят у нас». Ангел в грязном халате предостерег пожилую женщину, и — о чудо! — больная внучка через некоторое время начала ходить и заговорила. Правда, мы так и не поняли, чем она была больна. Мне довольно часто приходится общаться с родителями детей-инвалидов, и я не припомню, чтобы кто-то из этих детей вылечился благодаря отказу бабушки от никотина.

Если вы думаете, что бабушка — православная христианка, то сильно ошибаетесь. Вскоре она в лучших традициях «братков» вступит в схватку с двумя уличными баптистками и, после взаимных обвинений в ереси, будет восторженно орать, что Бог — он во всем, то есть в природе. Пока бабушка на работе, внучка постигает Бога в круглосуточном детском саду. Куда делись богобоязненная мама и отец-богомаз, читателю неизвестно. Мама, вроде бы, трудится «на северах», а религиозный отец просто ушел, не выдержав тщеты семейной жизни. Правда, жена и дочь его и раньше не интересовали, свои редкие доходы он тратил на кисти и краски. Любой ребенок при таком раскладе крайне настороженно относился бы к религии, но Маше с ее СДВГ (диагноз поставлен критиком) все Божья роса. Ведь это контур человека, в котором лихие девяностые рисуют свою суровую правду. Автор занимается своего рода игрой в бисер, заставляя Машу собирать причудливые узоры из частей порванного теткиного колье. Сие наполнено, по мнению автора, неким глубоким смыслом, однако подобные экзерсисы вряд ли заставят читателя «задуматься». Остранение — прием, который хорош только в умеренных дозах. Если бы эта книга читалась легко и с интересом, можно было бы простить ей этакую детскую придурковатость, но — 400 страниц! 400 страниц невинного детского лепета в сочетании с роялями, торчащими из кустов, свалят с ног даже самого матерого педофила, который рад любым моментам жизни розовощеких лоли.

Лоли спрашивает, на кого похож Бог — на Пугачеву или на Листьева? Есть ли у Бога точная инструкция по обращению с людьми? Бабушка изрекает, что эту инструкцию для Бога люди пишут сами, а Бог их подправляет.

Лоли давится детсадовской вермишелью, похожей на маленьких червяков. Лоли с друзьями беседует о том, откуда берутся дети. Лоли качается на качелях и играет с другими детьми. Возможно, это не интеллектуальный духоподъемный бестселлер о Боге, а обычная детская книжка с картинками? Хотя нет. Про Маугли короче было.

Странице к семидесятой в книге появляется запоздалый «экшн»: девочка с бабушкой идет менять доллары, поднимается ветер, зеленые бумажки куда-то улетают, Маша бежит за ними в самый центр бандитской разборки и падает в лужу. В озябшем кулачке она сжимает пять убитых енотов. Это лихие девяностые, детка. «Вчера уже никогда не будет», — глубокомысленно изрекает помятый браток.

Экшн нарастает: Маша спасает от бабушки тлю, пожирающую листья комнатных растений. И учит эту тлю летать, но безуспешно. Бабушка принимает мудрое решение: выпустить тлю на волю во дворе, чтобы она, осознав свою свободу, осуществила полет. Вы говорите, Маша — это «собирательный образ детей, родившихся в девяностые»? К счастью, в девяностые родилось совсем мало детей, так что падать со стульев или выходить из окон вместе с необучаемой тлей было некому. Демографический кризис спас собирательную машу от разнообразных опытов, связанных с философией и теорией тяготения.

Лихие девяностые снова напоминают о себе: Маша, идя в магазин, не поделила денежку со старым одноруким бомжом. Это была напряженная, полная драматизма сцена, которая демонстрировала звериный оскал образовавшегося тогда социального неравенства.

Социальная драма нарастает: Маша хочет приютить бродячего пса, но бабушке и тете нечем его кормить. Маша стоит в очереди за продуктами по талонам. По талонам? «Вчера» из восьмидесятых все-таки вернулось? Я допускаю, что талоны на отдельные виды продуктов могли продержаться аж до 93 года, но вряд ли люди стали бы рвать друг другу глотки за сливочное масло, завезенное в гастроном (который к тому времени был уже закрыт либо приватизирован) и бить «сволочей-спекулянтов». В одном из следующих рассказов бабушка Маши отправляется спасать молодую российскую демократию от танков на Красной Площади. «Собирательная Маша» собрана явно криво, без учета хронологии. Вероятно, для того, чтобы из этих рассказов получилось более-менее стройное общее повествование, автору нужно было обуздать своего внутреннего Фолкнера и основательно переработать начало. А также определиться с кличкой пса, который то Тузик, то Бим. Ближе к середине блаженная Маша напрочь забывает о Боженьке, и это идет явно на пользу нарративу. Также можно отметить, что автору удалось вырваться из грязных лап постмодерна и создать пусть не всегда ровный и интересный, но оригинальный текст.

Отдельные места в книге хороши — это, к примеру, рассказ о том, как бабушка таскает Машу за гуманитарной помощью (потому что нужно предъявить ребенка). Маше очень хочется получить в подарок хоть одну мягкую игрушку, а у бабушки нет денег, да и день рожденья будет только в августе. Идет раздача плюшевых слонов, но они полагаются только самым маленьким. И Маша, скрепя сердце, уступает игрушку дочке соседки. В итоге шофер машины с гуманитаркой тайком дарит девочке другого голубого слона, а приехавшая с северов мать покупает плюшевого мишку, которого до того бабушка заставила положить обратно на полку в магазине. Хорош также  рассказ о старушке-соседке, которая обожала мексиканские сериалы и, насмотревшись историй о материнской любви, была изгнана на улицу без денег собственной дочерью. История соседки Наташи, родившей от негра, может тронуть сердца читательниц. Умиление вызывает митинг против манной каши в детском саду, который юная демократка Маша устраивает после бабушкиных подвигов в августе 1991. Но в целом книга не впечатляет.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу