Смотреть трансляцию

Михаил Визель

Слева от Африки

Марина Козлова
Слева от Африки

Другие книги автора

Марина Козлова «Слева от Африки»

У звезды советского киноэкрана Александра Иванова было два переживших его хита: «Велик могучий русский языкà!» и «Красная Пашечка». В этом втором речь шла о писателе, любившим населять свои произведения исключительно героями, страдающими какими-то ужасными неизлечимыми заболеваниями. По нынешним временам юмор так себе, но его-то я и вспомнил, знакомясь с рассматриваемым произведением.

Оно тоже густо населено персонажами, и сюжетная «арка», как говорят телесценаристы, у них у всех развивается примерно одинаково: спокойная размеренная и обеспеченная жизнь – внезапная вспышка роковой страсти (способной настигнуть в любом возрасте) – и ужасное заболевание (или трагическое происшествие), эту новообретенную идиллию грубо разрушающее. После чего героям приходится отчаянно бороться за своё счастье и за своих любимых.

Если бы перед нами была, скажем, нон-фикшн история благотворительного фонда или онкоцентра – это было бы естественно; если бы это был «современный социально-бытовой роман» (эвфемизм женской прозы) – это было бы просто никак, мало ли их таких. Но когда читатель после первой трагически закончившейся истории вспыхнувшей зрелой любви уже настраивается именно на «зимнюю вишню», повествование с ровной накатанной дороги вдруг взмывает вертикально вверх: оказывается, перед нами настоящая фантастика! Главная идея которой – что четверо персонажей во главе с Марком-Марчияном – как раз с тем героем, чья возлюбленная внезапно получает смертельные травмы в ДТП, научились выходить из линейного «горизонтального» течения времени перпендикулярно «вверх» перенося людей, которым cуждена в нашей реальности скорая смерть, в свой собственный индивидуальный мир, в котором они полностью здоровы и, естественно, ничего другого не делают, кроме как ждут с распростёртыми объятиями своих возлюбленных. 

Освоив один раз этот переход в минуту отчаяния, Марк сотоварищи пускают его на коммерческую основу – за деньги, которые им подвозят грузовиками, обеспечивая такой переход в индивидуальный Лимб (описанный, впрочем, скорее как булгаковский Покой) для находящихся при смерти близких сильных мира сего. Что ввергает в стоячий ужас церковников всех оттенков и мастей: творить миры – прерогатива Всевышнего! Но сплоченной группе товарищей до церковников дела нет: их предельная задача – заменить нашу единую унылую реальность целым кружевом индивидуальных реальностей с возможностью перехода из одной в другую. Но роман надо же заканчивать, и автор(ка) просто механически обрывает развитие свой головокружительной идеи. А собранные группой демиургов огромные (по понятиям Марины Козловой – два миллиарда долларов: хороший авианосец построить и оснастить) наличные деньги пускают на богоугодное, но вполне земное дело – e sempre bene, господа.

Как известно, каждому воздается по его вере, и любопытно посмотреть, как Марина Козлова представляет себе предел счастья. Оказывается – вполне хипповским образом: просторный дом для тесной компании давних разнополых друзей (часть из которых могут быть женаты, а другая часть – приводить временных дам), в котором каждый вечер сооружаются фэнтезийные ужины с бутылочкой шардоне. Ничего плохого тут нет, но, право, для замаха на описание новой реальности с сотворением вереницы новых идеальных миров как-то неожиданно мелковато.

И вообще, автор(ка) явно разрывается между надмирной сведенборговской космогонией и простым женским счастьем. Ей хочется и о личной жизни и чувствах своих героинь, которым она более-менее конгруэнтна (самостоятельные дамы 40+) и которым явно сопереживает, рассказать, и карту звёздного неба переначертать. Получается, как водится, ни то, ни се – кухонная философия. И множественность миров как-то недопроявлена, и пылкость чувств в телеграфном стиле настукана. Только от множества персонажей в глазах рябит.  

Я начал с издевательского «Велик могучий русский языкà!», и хочу подчеркнуть, что к Марине Козловой этот никак не относится. Марина – уроженка Львова, центра украинского «западенства», живет в Киеве, и это очень чувствуется в реалиях, что, безусловно, является в моих глазах плюсом, но никак не чувствуется в языке – язык у ее как хорошая домашняя стряпня (о которой в книге много говорится): качественно и ровно. Хотя порой встречаются неожиданные всполохи:

Она выехала в шесть утра, ехала с открытыми окнами среди цветущих полей в одуряющем запахе невозможного, неправдоподобного лета. Она не хотела, чтобы этот ее полет кончался и с ним кончалось самое лучшее время, самое сладкое и самое дорогостоящее на рынке времен, когда еще ничего нет, но все вот-вот случится. Именно это время, наверное, люди и вспоминают и только в него хотят вернуться, а ведь оно не повторится больше никогда, вот в чем дело-то...

P.S. А еще я был очень рад встретить на страницах фантастического романа реального Станислава Бемовича Джимбинова. Привет, Литинститут девяностых!

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу