Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2020

s

Работает Большое жюри премии

читать рецензии

Ежегодная всероссийская литературная премия. Вручается в Петербурге за лучшее, по мнению жюри, произведение, созданное на русском языке в текущем году.

Ольга Погодина-Кузмина

Великие и мелкие

Анатолий Белкин
Великие и мелкие

Другие книги автора

По малому, по большому, по среднему

Признаюсь честно, я терпеть не могу петербургских застольных баек. Окажешься где-нибудь в богемном подвале или на фуршете после вручения премии «Нацбест», тут и привяжется местночтимый художник, писатель или непойми кто в пальто и нетрезвом виде, и начнет выплясывать перед тобой умственного казачка — сыпать замшелыми анекдотами, припоминать якобы совместные приключения с выдающимися покойниками. Понятно, он имеет целью повеселить компанию и покрасоваться перед дамами, а сам держит в уме Хармса, Довлатова и группу «Митьки» (зачастую к ней каким-нибудь боком и принадлежит).

Удивительно, что собрания подобных баек все еще издают отдельными книгами под видом «воспоминаний» или «исторических анекдотов».

Собственно, таков и жанр книжки «Великие и мелкие», где формально сопоставляются некие знаменитые личности и мелкие представители фауны — ящерицы, насекомые, мыши — якобы сыгравшие в судьбах этих знаменитостей особую роль. На деле же мы становимся свидетелями того, как мелкий ум и мизерный талант пытается стащить с пьедестала выдающихся покойников и уравнять их по своему калибру. А заодно обгадить по малому, по большому, а еще и по среднему — что возможно только в Санкт-Петербурге.

Заходит автор, разумеется, с самого затертого анекдотического козыря:

«Лев Толстой не очень любил свою семью и домочадцев. Они его раздражали, он больше любил природу. Но там тоже жили всякие люди, мужики, бабы, деревенские дети, которые очень быстро бегали, в руки не давались, учиться грамоте не хотели и хихикали, когда барин босиком шёл через двор по интимным делам или с косой на луг косить траву с мужиками, чем сильно смущал их. Но Лев Николаевич твёрдо гнул свою линию».

Дальше следуем по случайному списку, в котором обнаруживается и Чапаев, и Чуковский, и Махатма Ганди, и прочие столпы мировой истории, с которыми автор обходится с беззастенчивой хлестаковской фамильярностью.

Стоит отметить, что русские в анекдотах Белкина выглядят полными идиотами, тогда как иностранцы напротив — благородны, доблестны, ироничны, в крайнем случае несколько чудаковаты. Вот Иммануил Кант, окруженный почительными учениками, впервые посещает бордель

«Философ открыл рот и выдал:— Нелепые и бессмысленные телодвижения! — Отчётливо произнеся это, он вошёл в дом».

Вот непобедимый Бонопарт оказывается победителем в сражении при помощи растревоженных в улье пчел, а в голосе автора начинает звенеть подобострастный пафос, которого не удостоился ни один из наших соотечественников. 

«Пчёлы не сгинули в дыму сражения. Они были вытканы золотыми нитями на коронационной мантии нового императора и стали одним из символов наполеоновской Франции. «Маленький капрал» навсегда сохранил в своём сердце любовь и уважение к этим насекомым».

Иная оптика заготовлена у Белкина для Чехова или Достоевского.

«Когда Антону ещё не исполнилосьи 15 лет, у него на лице выскочили прыщи. Сначала на подбородке. Потом на левой щеке. А спустя какое-то время—ещё на щеке ина лбу».

«С четверга на пятницу перед Страстной неделей Достоевского особенно сильно покусали клопы. Он и так спал плохо, ворочался, забывался коротко, но тут же приходили видения, страшно похожие на явь, отчего он снова просыпался и сидел на кровати, как сыч».

То ли дело — какой-нибудь  благородный англичанин, Уинстон Черчиль или Джеймс Кук. Тут  новый Смердяков вытягивается во весь фрунт и прикладывает ладошку к лысой голове:

«Джеймс Кук — капитан королевского флота, великий картограф, герой Семилетней войны и непревзойдённый мастер парусного маневрирования — действительно был выдающимся человеком!».

А вот придурок Шаляпин вечно гонялся за молью, которая жрала его царские шубы, а Мичурин надувал лягушек через соломинку, так как заразился «страстью ко всему большому». В главке про Ленина и Зиновьева автор опускается до несвежего туалетного  юмора.

«— Владимир Ильич, вы куда?—хриплым спросонья голосом окликнул он Ленина.

— Куда царь пешком ходил,— бодро ответил Ильич.

— Так вам же налево, к кустам… Мы же договорились…—Зиновьев наполовину выполз

из шалаша и смотрел на Ленина.

— Нет,— ответил Ильич, уже расстёгивая штаны,— это вам туда, а мне сюда»…

Кретины Брежнев и Андропов, недоумок Капица, идиот Репин.

Если бы автор сам не выставлял себя выжившим из ума остолопом, могло бы прийти  в голову, что эта нелепая книжонка задумана как осознанная диверсия против русской культуры. Но это, разумеется не так. Просто лилипутам всегда хочется засунуть за шиворот Гулливеру какого-нибудь червяка.

Но червяка прихлопнут — точно так же, как захлопнет эту книгу, едва открыв, каждый читатель, имеющий вкус и уважение к себе.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу