Смотреть трансляцию

Михаил Визель

Горлов тупик

Полина Дашкова
Горлов тупик

Другие книги автора

Полина Дашкова «Горлов тупик»

Номинация  на Нацбест первого после пятилетнего перерыва романа Полины Дашковой – это не очередная номинация очередного романа Фигль-Мигля или Ильи Бояшова – при всем уважении и даже любви к этим истинно петербургским сочинителям, завсегдатаям и баловням Нацбеста. Это концептуальный жест. В котором хочется разобраться. И понять: что в этой новой книге автора, которого принято относить к жанровой литературе, выпущенной стартовым тиражом 35 тыс. экз. (т.е. прямо претендующего на то, что она и так уже бестселлер), такого особенного, что дало основание номинатору Сергею Рубису отдать ей свой голос?

Честно прочитав книгу, вынужден признать – ничего. Перед нами традиционная «русская семейная сага», жанрово такая же определённая, как «русский дневной сериал». Если трещат морозы – читатель ждет уж рифмы «розы», на вот, возьми ее скорей. Если обличаются сталинские репрессии – читатель ждет уж рифмы «всесилие КГБ 70-х», и его ожидания ни в коем случае не обманываются. Конечно, сами заявленные темы книги – «борьба с космополитизмом» 1953 года и помощь людоедским (в прямом смысле слова) африканским режимам в 1977 оснований для подобного ёрничества не дает, но что ж делать, если оно напрашивается.

Тем более что на фоне этих заявленных больших тем разворачиваются довольно мелкие житейско-бытовые перипетии нескольких московских семей – научных интеллигентов Ласкиных, писательско-номенклатурного истеблишмента Галановых, кагэбешного генералитета Уфимцевых-Дерябиных-Уральцев – которые, естественно, в конце оказываются между собой все связаны и переплетены. В основном – через коммуналку на Новослободской, в этом самом Горловом тупике.

Хитро сплетая семейные связи, о языке автор решительно не забоится.  Каждый новый герой саги вводится просто оборотом “N был mm mmm…”. А все многочисленные герои – генералы и полковники КГБ, включая его председателя Андропова (только один раз спотыкаешься о его реплику: «Я тебе услышал» - что??? В 1977-м году?), советские военные атташе, профессора Литинститута, сотрудники биологических лабораторий говорят одним языком – так что далеко не сразу удается запомнить, кто из них кто. Кто говорит отдельным языком – некультурная и антисемитствующая пожилая пара, родители отрицательного героя. Они говорят «прохфесор» и т.д.  То же вопрос, что и с «я тебя услышал» - в Москве, в семидесятые годы – «прохфесор»?!

 

Помимо того, что это семейная сага, это «роман с ключом». Некоторые ключи совершено прозрачные, как Денис Бибиков – Федор Денисович Бобков, другие проверяют эрудицию читателя, как Валентин Лисс – Виктор Луи. Но самое загадочное переодевание – теракт в московском метро 7 января 1977 года, к которому роман формально привязан. Его, как известно, совершили упертые армянские националисты – увы, из песни слова не выкинешь. В романе же за взрывом на перегоне «Измайловский парк» – «Первомайская», повлёкшим человеческие жертвы, стоят какие-то параноидальные борцы с жидомасонским заговором, русские и палестинцы. Понятна параллель с «борьбой с космополитами» 1953 года, но уместность подобного смещения мне, признаться, не понятна: описываешь реальный случай, с конкретной датой и локацией, – описывай точно.

Из того, что я пишу, не следует однозначно, что роман безнадёжно плох. Конечно, это работа уверенного профессионала. Не только сюжетные узлы закручены, но и арки героев простроены, причем порой довольно неожиданно: если в 1953 году лейтёха Федька Уралец – безмозглый балбес, то в 1977 году Фёдор Иванович Уралец – мудрый генерал, умело решающий деликатные вопросы. Если Виктоша Галанова в начале – просто очаровательная, чуть  избалованная мажорка, то в конце – лживая беспринципная тварь, замазанная в мерзком деле.

Видно и то, что автор жила в СССР. Очень комично, например, описывается, как модник из НИИ тревожно осматривает кожаный пиджак старшего коллеги, привезённый его дочерью из Эфиопии. Неужели действительно итальянский??? Этого не может быть, такие замшелые советские старички просто не могут носить настоящую фирмý, это крушение основ! И лишь убедившись, что пиджак, хоть и со сладкозвучными итальянскими названиями на лейблах, всё-таки турецкий, облегченно вздыхает: его картина мира не поколебалась…

Поучительна также «арка» Надежды Ласкиной. В 1953 году, 17-летней, она попадает под ужас «борьбы с космополитизмом» - и только смерть Сталина спасает  ее от неминуемой гибели. Относительно сытый и безусловно спокойный 1977 год – это, кажется, совершенно другая эпоха, – но Надежде всего 41 год, она, по нынешним временам, женщина в расцвете сил. Как быстро меняются эпохи в XX веке!

Словом, я благодарен Сергею Рубису на номинацию этой  книги. Но, право, если ей суждено стать бестселлером, то не через премию.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу