Смотреть трансляцию

Анна Жучкова

Бывшая Ленина

Шамиль Идиатуллин
Бывшая Ленина

Другие книги автора

Шамиль Идиатуллин «Бывшая Ленина»

О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!

Шамиль Идиатуллин написал замечательный роман о России.

Но это так сразу и не поймешь. На первый взгляд, это актуальный роман о  мусоре и свалке.

Ибо автор рискует, перегружая фрейм коммуникации аллюзиями и коннотациями. Уже в названии романа в загадочные отношения вступают «бывшая», «Ленин» и «Лена». Речь идет о бывшей квартире главной героини Лены на бывшей улице Ленина. Героиня сирота, росла у тетки Лены, так что это и бывшая тетки Ленина тоже. И сама героиня – бывшая жена, «бывшая» мать (дочь живет отдельно) и бывший политтехнолог бывшего хозяина города. А ещё «бывшая Ленина» звучит как прощание с неизжитым образом идеального детства, за которое спасибо от нас дедушке Ленину.

Еще примеры перегруженности:

– сложны сюжетно-композиционные нахлесты, когда автор начинает новую сцену с середины, и ты не понимаешь, о каком очередном чиновнике, заинтересованном в деле со свалкой, идет речь, какова его должность и мотивы. Если в романе об упырях это работало: ой, то не брат мой за окном бродит, чую, не брат (и таки-да, нежить, как выясняется потом). То в романе о политиках мистического двоемирия нет. А сюжетные синкопы разобраться в ситуации мешают;

 – мешает восприятию и формат репортажа, в который временами сваливается текст. В прозе деталь выполняет не столько информативную, сколько эстетическую функцию, работая на всех уровнях художественной структуры. У Шамиля фиксация реальности порой становится самописным потоком. (И наоборот, форма журналистского расследования – когда речь, например, о политтехнологиях, – удачна и выигрышна);   

– и не ясна функция стебного «фейсбучного» языка, слишком вычурного, зашифрованного: «профи с неожиданным бэкграундом и внезапными скиллами <…> Трусы поверх трико и умение перемножать восьмизначные числа на санскрите». Хорошо, у меня муж супермена любит, иначе ни за что бы не поняла, при чем тут трусы. В серьёзном романе такая дурашливая вязь, мне кажется, ни к чему.

Шамиль Идиатуллин ведь, по сути, трагический автор. Комедийностью прикрывающий печаль. Страдание и сострадание – вот природа его таланта, и она в этом романе проявляет себя более свободно, чем в тех, что я читала ранее. Сразу скажу, читала я у Шамиля немного. Но «Бывшая Ленина» мне понравилась больше всего. Даже больше, чем могучий мистический «Убыр».

Итак, «бывшая Ленина» – это квартира. Как известно, квартирный вопрос у нас чуть ли не главный фактор семейной жизни. Хотели пожениться, а жить негде. Развелись бы – а идти некуда. Вот и «бывшая Ленина» –  важная часть семейной истории. Сначала Лена там жила с тетей Леной, потом поселили свекровь, которую Лена считала и своей мамой. После её смерти там живет бывший муж и приводит любовницу – в Ленино родное и святое место. А она бы хотела, чтобы в этой квартире жила дочь. Но как, если там бывший муж и отец? Вот и не приезжает дочь в родной город. И потому еще не приезжает, что в Чупове – свалка, от которой постоянно воняет.  

Бывший мэр хотел построить мусоросжигающий завод, позвал «мусорного оператора», но тот «то ли сразу не собирался ничего делать, то ли переобулся после митингов». Руководство денежки поделило, и свалка осталась. Ну а коли есть куда, то и возят в Чупов мусор со всей округи.

В городе воняет страшно. Главные, второстепенные и случайные персонажи затыкают нос и жалуются друг другу на вонь. А что делать? Ничего не поделаешь.

Бороться и ходить на митинги, чтобы кто-нибудь убрал этот мусор куда-нибудь? Так себе выход.

Властям веры нет.

И герои делают максимально возможное: сами запускают избирательную кампанию, чтобы на обещании решить проблему мусора пройти в мэры и – и вдруг понять, что проблему решить нельзя. Потому что всех (кроме жителей) свалка устраивает. Более того, всем выгодно, что в Чупове она есть. А жители? Разъедутся или вымрут, подумаешь!

Мусор ведь ресурс не хуже любого другого. Хотя бы потому, что никто не хочет жить в мусоре и, если прижмет, заплатит за утилизацию. Да и выбрасываем мы много того, что можно пустить в дело. Однако, как и другие ресурсы в стране, этот ресурс не обрабатывается, не используется с умом. Продаются лес, нефть, газ, сдаются в аренду заповедники, сваливается свой и чужой мусор. Территория, которую занимают свалки в России, составляет более 4 млн. гектаров. Живем пока живется. А после – хоть трава не расти. «Миллионы тут. Миллиарды. И еда, и для дома, и для урожая. Выкинули, в говно превратили, идиоты, а можно было…»

Зря упрекают автора, что он не додумал сюжет. Что тут можно додумать? Развитые страны свозят свой мусор в неразвитые. Те скидывают в океан или закапывают в землю. Не отдельный Чупов такой. Мир такой. Но Россия, ой, Чупов, занимает, конечно, особое место. Ибо готова не только свой, но и чужой мусор хранить. А народ будет ходить, нос закрывать шарфами, покупать респираторы с забавными картинкам – и жить дальше. Пока не помрет.

Это грустный роман о России. Только один герой делает что-то реальное для решения проблемы. Тот самый, который проблему с мусором Чупову и устроил. Бывший «хозяин города», теперь старик, живет на свалке и потихонечку сортирует и сжигает отходы. И там же, на свалке, умирает.

А вокруг бушуют политические страсти, борются молодой и старый кандидаты в мэры, гениальный политтехнолог Лена помогает стать мэром своему бывшему ученику, а любовница мужа Оксана – его оппоненту, Лениному бывшему мужу. На свалку приезжает телевидение, молодежь выходит на демонстрацию… Михаил Хлебников пишет, что для заштатного городишки такая движуха нереальна. Согласна. Я сама живу в маленьком городе, где воняет. Ну и хоть по соцсетям, хоть как, больше десятка добровольцев на митинг не вытянешь. Максимум – обращение подпишут в интернете. И будут дальше бухтеть, как все ужасно. Но я не стану упрекать автора за «ошибку». Ее здесь нет. Ибо задача романа не показать конкретный город Чупов, а дать символическое описание страны.

«Помнишь, в девяностые депутаты продвигали проект захоронения мировых ядерных отходов в России? Территория огромная, не жалко, пускай сюда везут, платят. <…> Сорок лет замечательно ввозили, безо всяких. Просто формулировку изменили в законе — и привет. Потом официально перестали, но на самом деле — фиг его знает. Это предмет гостайны. А гостайна, сама понимаешь, бывает только там, где есть что скрывать. Мы — свалка. Для них мы — свалка. Запомни.

— Для кого, для иностранцев?

— И для тех, кто им разрешает».

Главная героиня Лена – тоже символ России.

Когда Лена просыпается к активной жизни, ее не остановить. Она умнее, сильнее, энергичнее, прозорливее мужчин. Но просыпается она редко. Всю жизнь проводит при муже, в готовке, уборке, заботе… Готова все прощать, все разрешать. А как жить самой, без мужа и/или общественных целей – не знает.

Главное хорошее в романе то, что автор умеет рассказать историю. Не только сюжет, хотя это он тоже умеет: ладно, крепко и динамично. Но историю человеческой жизни изнутри. Ведь именно здесь могут найтись ответы на вопросы, не разрешимые снаружи.

Роман начинается со смерти Лениной свекрови. Она ушла молча, никому не сказав, что больна. Наоборот, накрыла стол, раздала подарки. Нужно ли такое молчаливое геройство, если речь о родных и близких? За этой картинкой-прологом – жизнь поколений, привыкших терпеть и не жаловаться, тащить все на себе и не говорить о чувствах.

После ее смерти семья рушится. Сын, взрослый умный мужчина, почти мэр Чупова, ждет, что в горевании по матери его утешит жена. Но жена тоже горюет. Для нее, сироты, мама мужа была как родная. Боль её искренна и глубока. А мужа это… обижает. Как так? Было две мамы, и вдруг ни одной. И надо самому выносить беду. Посочувствовать жене? Он к этому не приучен. Затаив обиду на свою «брошенность», он уходит к более молодой женщине-матери, которая берется руководить его жизнью. 

Двадцать лет душа в душу, казалось бы. А потом он ушел. «Пустота и вонь — вот и все, что есть в голове. <…> Лена спохватилась и пошла готовить ужин. Чахохбили из половинки курицы, как раз на двоих, себе крылышко и костистые части, остальное Дане. Приготовила, накрыла на двоих, села за стол и сидела до полуночи. Не то чтобы ждала, не то чтобы страдала — просто сидела, изредка помаргивая и проверяя телефон. Потом подогрела свою тарелку в микроволновке, немножко выела оттуда, выбросив остатки, а Данину убрала в холодильник. Через три дня Данину порцию чахохбили все равно пришлось выкинуть, а холодильник уже не вмещал новых Даниных порций. Тогда Лена позвонила Дане. Он разговаривал сухо, но спокойно. Сказал, чтобы выкинула всё.

«И так свалка забита же», — растерянно пошутила Лена.

«Ну тогда съешь сама».

Лена заплакала и пошла есть сама.

И остановилась, лишь когда съела всё».

Роман заканчивается  почти так же, как начинался. Как и мать мужа, Лена устраивает дела своих близких и, никому не говоря, уходит в больницу умирать.

Финал кажется слитым, словно автор не знал, что делать дальше, и потому убил Лену. А без нее мужчины не смогут решить дело со свалкой. Она была их мегамозгом и главной движущей силой.

Но это не слитый финал. Это метафора такой вот женской роли. И доли. Которая тоже ассоциируется с Россией: «если происходит сглаживание и размазывание собственных интересов ради иных, линия жизни, размашистая и дерганая кардиограмма, становится ровной и средневзвешенной линией прекратившейся жизни».

Роман Шамиля Идиатуллина сложен там, где мог бы быть прост. И кажется простым, где на самом деле сложен.

Редко бывает, чтобы я рекомендовала что-то из современной литературы друзьям. Но «Бывшую Ленина» буду рекомендовать. И уверена, что книга заговорит с каждым. Это хорошая книга, человеческая и человечная.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу