Мария Арбатова

Бывшая Ленина

Шамиль Идиатуллин
Бывшая Ленина

Другие книги автора

Шамиль Идиатуллин «Бывшая Ленина»

Как не верти, но главной героиней романа «Бывшая Ленина» является свалка, вонь от которой нанизывает на себя всю книгу. И возле этой свалки, принимающей мусор со всей округи, накидано несчастное население города Чупова, живущее в формате «ста лет чуповского одиночества». Никому не нужная трогательная мать главного героя Митрофанова, собрав узелок, идёт умирать в больницу, не пожаловавшись на здоровье даже сыну. Никому, кроме жены, не нужен и сам, слившийся со складками местности мелкий чиновник Митрофанов. Никому не нужна и его жена Лена, живущая чуть ярче, поскольку определяет чуповские закупки, найдя в этом хоть какое-то пространство для креатива. Убого прожигают время чуповские интернетчики из группы влияния. Любовница одного из них и по совместительству начальница Митрофанова и вовсе мечтает свалить куда подальше от Чупова с ребенком под мышкой. Дочь Митрофановых, студентка, по сути уже свалила в соседний город и, навещая родителей, смотрит не столько на них, сколько на часы и в телефон.
И вдруг смерть незаметной никому не нужной матери Митрофанова неожиданно заводит чуповский механизм ключиком, и спящие с открытыми глазами герои начинают бойко двигаться. Митрофанов, осиротев, плюхается в климактерический отрыв, бросает жену и позволяет себе «наезд» на хозяина города. Пораженный хозяин города суется с взяткой к хозяину свалки с птичьей фамилией, и силовики пакуют его в наручники. А кандидатом на освободившееся место вдруг становится именно неказистый Митрофанов, вспомнивший, что прежде он тут депутатил, поднимал бизнес, потом сполз по карьерной лестнице вниз, но на топливе кризиса середины жизни нынче снова готов к подвигам. Однако, прежде его политическую харизму холила, лелеяла и канализировала брошенная нынче жена Лена, а теперь эта харизма вручена бывшей начальнице, внезапно разглядевшей в этом сумрачном неликвиде мужика. Брошенная жена Лена, выйдя из ступора, с изумлением понимает, что тоже вполне востребована «на брачной ярмарке», и начинает холить, лелеять и канализировать харизму конкурента Митрофанова в кресло хозяина Чупова. Предвыборная движуха клубится вокруг свалки, которая дышит, дымится, окормляет и окрыляет Чупов, а по ходу дела не до смерти отравляет дочку Митрофановых и до смерти - её друга. Население выходит на улицы, протестуя против гибели людей, но, выпустив пар, затыкается, оправдывая диагноз московских политтехнологов: «Тебе кажется, что если местные выглядят, одеваются и говорят как нормальные люди, то они нормальные люди. Это ошибка. Тимур, они быдло, обычное российское. Чупов нужен, как идеальная свалка. Место для отходов. Отхожее место, чтобы, значит, тихо отходили...»
Как делаются выборы, теперь знают все, а о том, что в маленьких городах они делаются одной небольшой компанией, все могут догадываться, так что сюжетная линия вполне тривиальна. Тривиальна и борьба со свалкой, свой Шиес у нас в каждом околотке, но автор делает из свалки живой организм, практически «солярис», метаболизм которого материализует людей-теней. И это придаёт беллетристическому тексту масштаба и эпичности.
Получается, что на нижнем плане хипстеры - «если не мы, то кто» - борются с коррупцией, с деградацией института выборов, с засланными казачками-спецслужбистами и базовым отсутствием смыслов. А на высшем плане вопросы анонимно решает некий Саакянц – хозяин Чупова в девяностых, закрывший градообразующий завод, оставивший население без работы, добившийся создания свалки, превратившей город в «Место для отходов. Отхожее место…» Сожранный теми, кто кого сам продвинул во власть, растоптанный, обокранный, бомжующий и прозревший Саакаянц борется со свалкой, следя за балансом «свалочного соляриса» по принципу «я ее породил, я ее убить не смогу, но хоть пожгу маленько...»
И остальные живущие на свалке бомжи, интегрированные в неё как муравьи в муравейник, под его руководством прилежно и ответственно жгут свалку с тем же лозунгом, что и штурмующие бастионы власти хипстеры - «если не мы, то кто». И только по этому свалка не дошла до черты города, иначе «оттуда сюда уже жмуров носили бы». «Солярис» Лема материализовывал людей-теней, воплощая мучительные и постыдные воспоминания героев, а «солярис свалки» материализовал бывшего разрушителя Чупова, искупающего бесславным остатком жизни своё самое позорное и мучительное.
В финале Лена всё-таки идёт к бывшему мужу, расставить выборные фигуры по шахматной доске. И Митрофанов четко объясняет ей про своего конкурента: «Иван несистемный. И это делает его совершенно бесперспективным. …он может выскочить на год-два, до первой оплошности, за которой в лучшем случае последует позорная отставка, в худшем — серьезная отсидка… Я хуже. Потому что, как ни крути, часть системы. Поэтому я всех устрою. Я умею действовать как часть системы…» И, наконец, осознав это нехитрое политехнологическое правило, Лена берет с бывшего мужа, к которому больше ничего не испытывает, обязательства: убрать свалку, расставить нужных людей на нужные посты, и не жертвовать собой, чтоб не оставит дочь без отца.
А после этого нейтрализует влюбленного в неё конкурента Митрофанова на место главы города, уговаривая вписаться в нижний этаж системы. Объясняет: «мы, может быть, даже добежим — если дадут. Но, во-первых, не дадут… оппозиция все равно будет не при делах, ей не верит никто. При делах второй эшелон, мелкие толковые чиновники, депутатики или аналитики из центров при администрациях… У нас пополняемое месторождение мусора, этого не изменишь. Сопротивление бесполезно. Осталось разбегаться. Или превращать свалку в нормальный ресурс…»
И это вовсе не базовое отсутствие света в конце туннеля, а ровно то, что взрослые люди долгие годы твердят подростковой оппозиции, и чего она пока не может услышать. Потому что девяностые давно прошли, система забронзовела, и бороться с ней эффективно, не ломая её, а обновляя чистыми людьми.
Закончив распасовку будущей городской власти, Лена точно как свекровь собирает чемодан и отправляется умирать, хотя ничто в романе не предвещало. Видимо, автор просто не понимает, что с ней делать дальше. Хотя по логике вещей, ей самое время ринуться как в постель к новому избраннику, так и в большую политику. Тем более, политтехнологически она уже так наблатыкалась, что Митрофанов спрашивает: «Я, Лен, одному удивляюсь: чего ты не президент до сих пор?» А она отвечает: «Да мне и так хорошо было…» Хотя, особенно хорошо не было все её сорок лет ни по каким параметрам.
Несмотря на то, что автор закольцовывает роман походом очередной хозяйки квартиры на «бывшей Ленина» в больницу, в тексте практически нет вещей, к которым можно придраться. Дивный язык, отличная работа со сленгом, редкая способность чередовать «социальное с сексуальным, а политическое с человеческим», нежность к маленькому человечку при блестящих батальных сценах с участием тех, кто его топчет. Прекрасно выстроен сюжетный ряд и оптимален ритм. И главное, в романе «здесь и сейчас» гудит время и воняет свалка-солярис, как тест на выживание не только Чупова и России, но всего человечества.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу