Смотреть трансляцию

Марина Кронидова

Сияние

София Синицкая
Сияние "жеможаха"

Другие книги автора

София Синицкая «Сияние «Жеможаха»

«Это из тропаря, Гришенька. “Преобразился еси на горе, Христе Боже, показавый  учеником Твоим славу Твою, яко же можаху”. Это значит: “Ты, Христе Боже, преобразился на горе, показав ученикам Твоим славу Твою, насколько они могли ее видеть”. “Яко же можаху” – “насколько они могли видеть”».

«Сияние “Жеможаха”» - трилогия из трёх повестей о тяжелейшем периоде истории Родины, рассказанная Софьей Синицкой с поистине библейским размахом. Это явление чуда подвига народа таким, каким она смогла и захотела его увидеть.

Это не игра в постмодернизм и не посягательство на святое - это  литературная попытка примерить на себя жизнь, прожитую когда-то твоими близкими, попытка вжиться в страшные годы 20 века по-своему.

Это пересказ взрослым детям истории на сказочный лад.

И да, шутить о великом и трагичном - можно, превращая это не в фарс, а в былину и сказание, а если и «камедь» здесь «ломают», то в рамках знаменитого передвижного кукольного  театра Печорлага.

Жанр книги оригинален. Это – по-своему роман, сложившийся из трёх историй, выросший как древо, где под небом мы видим одно, а корни уже выбрасывают новые ростки из отживших вроде бы своё судеб персонажей.

В нем многое сплелось, но это и не магический реализм, и не только гротеск, историческая фантасмагория, феерия, (автор определяет повести именно так),  и не только лубок или буффонада, хотя и Петрушкин колпак с бубенцом норовит выпрыгнуть  из за  кулисы.

Поверхностное впечатление: это не серьезно, а темы войны и смерти требуют трагического пафоса. Но писатель 21 века имеет право на свой взгляд  на историю и на свой жанр и на свой язык.

Не обязательно, да и невозможно, быть и жить и умереть там, в те далекие времена, о которых очевидцы оставили личные свидетельства, чтобы сейчас представить то время и написать о нем. Для этого нужна фантазия, а в этом Синицкой не откажешь. Но и не только в этом, а и в точности  заботливо воссозданных реалий прошлого, рассыпных в тексте, создающих живую картину, ее колорит и своеобразие.

«На залитой солнцем набережной стояли новые дощатые домики, в них прятались перепуганные Аменхотепы» 

«Сначала  Калибанов перемещался по деревне в образе распятого Христа, потом носился огненным столбом и, прикончив последнего фрица, крикнул в небо “Желаю  бессмысленного кровопролития за интересы жидов и комиссаров!”»

«Медленно, словно крупные жуки, ползли грузовики с мукой. Горели фары»; «Шофёр-утопленник в своём тяжёлом ватнике тюленем беспокойно высовывался из полыньи».

Да и вообще, история историей, но без воображения никак, иначе бы и литературы не было, от Гомера, Геродота до наших дней, и не все должно быть обязательно своевременно самому себе, это же не фейсбук и Инстаграмм - свидетельства сиюминутного прогресса и онанистического солипсизма.

Литературное осознание времени и трагедии может быть сколь угодно индивидуальным. Голос Синицкой уникален тем, что она смеет рассказывать о тяжелом и суровом прошлом по-доброму, без пошлости и цинизма, не ёрничая и не кликушествуя, а примиряя страшное со смешным и трогательным, не приземляя, а возвеличивая  жизнь и смерть  - до мифа,

Позволив трагедии быть - вопреки всему - чудесным чудом преодоления.

«В истории самой страшной войны много странного, необъяснимого. Каким образом русские остановили врага под Москвой? Как смог выстоять Ленинград? Откуда люди брали силы? Может сказки не врут -  на территории СССР и вправду повсеместно били источники мертвой и живой воды, способной залечивать раны и оживлять людей?»

Исторический фон населён мифологическим народом.

У Синицкой – «чучелки» - куклы - равноценны живым, и да, они вместе  играют  «комедию», а некоторые  и вовсе трансформируются в «нечто», и даже звери очеловечиваются во имя жизни.

Жизнь бьет ключом в аду, где командует «тройка» - троица в составе полковника Смолова, майора Перова и святого духа - и возвращает  к бесконечному перерождению самых отъявленных извергов и негероических героев, превращая их в ангелов смерти - все для победы!

Ужасы «Гулага» теснятся с уютом землянки с театриком за занавеской, Киров мастерит петрушек в столярке и убегает от тоски на Петроградскую, гибнет от ножа ревнивца, как гриб-боровичок. Голодная зимняя смерть отвернётся от детей семьи Цветковых на Васильевском острове, на страже - не только буднично героические взрослые,  но сфинксы, удав и голуби, и дом бьет всеми  своими часами-ходиками музыку небесных сфер нового года, приближая весну. Но никто не умрет никогда навеки, преображение  уже настигло  всех.

При чём тут  Киров, «Гулаг», война, блокада? Автор вправе избрать  время истории своей страны и своего города, своих погибших там родственников,  наконец, и создать свою вселенную и  населить ее вот этими дивными героями, и зверскими людьми, и человечными зверями, и, как ни странно, от этого она не превращается в Диснеевский мультик.

Неискушённого читателя может поначалу обескуражить сутолока всего и вся, переплетённость персонажей и сюжетных линий. Сновидческая многомерность пространства то усугубит пропасть меж героями, то вытолкнет их в другую жизнь уже другими, то сфокусируется на новых коллизиях-перипетиях. Иной раз читатель, кажется, вот-вот захлебнётся от мощнейшего напора фантазии, но Синицкая легко и крепко держит бразды и не дает потерять надежду. Если не на счастливый конец, то на веру в него.

Да, по-хорошему головокружительное чтение.

Язык необычно плотен, искрист, метафоричен, но филологическая школа  не даёт ему переплеснуться через край, и это стилевая особенность прозы Синицкой, как и замечательный юмор. 

Вешать ярлык постмодернизма на книгу не стоит, считываете, догадываетесь о чьем-то влиянии - и хорошо, ведь, несмотря на кажущуюся детскость «Жеможахи», она рассчитана на начитанных людей. Да Синицкая и не скрывает своих кумиров, они у неё путеводными звёздами сияют в тексте, их строчки произносят герои,

Почему По, Рильке, Хармс? К чему Гоголь, Платонов? Да вдохновили!     Это не любовь к «кускам книг», не цитатное заимствование, а образные направляющие, то, что порождает вдохновение автора.

Литературная планка у Синицкой высокая, на то и сказка вышла  непростая.  Помните?  Сказка - ложь да в ней намёк, добрым молодцам урок.

На сей момент, по-моему, это самая серьезная заявка в НБ.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу