Александр Снегирев

Сияние

София Синицкая
Сияние "жеможаха"

Другие книги автора

София Синицкая «Сияние «Жеможаха»

Никогда бы не подумал, что буду читать такую книжку.

Абсурдитско-сказочное гонево про репрессии и ВОВ где-то на горизонте.

Никакой серьёзности.

Никакой попытки вжиться в эпоху.

Никакого пиетета перед всеми вот этими вот историческими событиями.

По ходу чтения происходит интересное превращение читателя. Фыркающий с непривычки читатель, потихоньку начинает понимать, что пускай перед ним не очередное программное сочинение на тему мрачных времён, но нечто имеющее право на существование. Затем читатель начинает ощущать, что это нечто не просто имеет право на существование, но и обладает весьма душераздирающими чертами, под конец читатель перестаёт быть прежним, озирается и понимает, что перед ним не просто книжка, а текст обладающий эффектом своеобразной призмы, сквозь которую исторические факты, точка зрения рассказчика, правда и вымысел, преломляются и соединятся в единый луч мифа.

Читая «Сияние «Жеможахи» оказываешься в роли человека из далёкого будущего, которому рассказывают сказки о старых временах. Условно о временах Царя Гороха. Что-то когда-то случилось, было пересказано, кем-то услышано, кем-то перепечатано, кем-то переврано, кем-то осмеяно, короче, события перетолклись во всём том, в чём толкутся все события на свете, и из этой муки София Синицкая испекла весьма удивительный пирог.

Текст находится под множеством влияний, что не противоречит жанру. Первым пришёл на ум фильм Терри Гильяма «Страна приливов». Едва ли не лучшая работа мастера, освистанная в Каннах и не зря. Буржуазная каннская публика просто не смогла принять тот факт, что маленькая девочка, оставшаяся наедине с трупом своего торчка-отца, не воспринимает мир как социальную драму с воспитательным эффектом, а продолжает жить в некоей своей реальности, изрядно похожей на сказку. Буржуазная публика такие вещи считает аморальными, неправдивыми и вредными. Однако, детское, дурковатое восприятие мира для нас, взрослых, представляет особую ценность, в том числе, своей свежестью. Такое восприятие невозможно имитировать, им можно только проникнуться, именно оно позволяет разглядеть вокруг самые важные вещи.

Перед нами книжка, представляющая почти детский, не сюсюкающий, а вполне себе подлинный взгляд на ГУЛАГ. Колдуны, вохровцы, зэки, блаженные, аборигены. При всей диковатости происходящего текст погружает в его собственную реальность, в то время, как многие старательные реконструкции не погружают никуда, кроме скуки. Плотность экстремальных событий и не менее экстремальных языковых штук в тексте очень высока. Ди Каприо, ползущий по заснеженному лесу, просто сосунок по сравнению с персонажами «Жежомахи».

Цитаты:

«Его голова лежала на странной подушке – это была пушистая мёртвая кошка. Осмотревшись, Гриша обнаружил, что свёртком одеял, к которому он ночью прижимался, был одетый по-зимнему мертвец».

«Хитрый Ваня убедил Раскорякина, что тёплые ванны окончательно вернут ему память;

полковник выписал ванну, хотя в его жизни были моменты, которые вспоминать совершенно не хотелось».

Читателю «Жежомахи» открывается очень важная вещь - природа формирования взгляда на событие со стороны.

Как с умершими близкими, образ которых со временем приобретает причудливые черты.

Как с историческими личностями, обросшими небылицами, как днище корабля ракушками.

Таким вот парадоксальным образом, рождается, в итоге, общемировая правда. Не суверенная история, не археологические теории, а нечто надматериальное и общечеловеческое.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу