Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2020

s

Работает Большое жюри премии

читать рецензии

Ежегодная всероссийская литературная премия. Вручается в Петербурге за лучшее, по мнению жюри, произведение, созданное на русском языке в текущем году.

Марина Кронидова

Остров Аграфены

Владимир Федоров
Остров Аграфены

Другие книги автора

Владимир Федоров «Остров Аграфены»

«Остров Аграфены» - название романтичное, обложка - с тунгусской красавицей! С первого взгляда возникает предвзятое отношение, чуешь, с какой продукцией будешь иметь дело, подобных - залежи в киосках на вокзалах пригородных направлений: по дороге на дачу почитать.                           

Глянув на обстоятельную статью в Википедии о Владимире Фёдорове, диву даёшься, какой известный писатель: 25 книг, литературные премии, поставленные пьесы.

Заинтересовал. 

До него из настоящих северных писателей мне только Юрий Рытхэу был известен, и названия некоторых его вещей - «Остров надежды», «Под созвездием печали» - резонировали с названиями рассказов Федорова.  

Привлекло и геологическое прошлое автора, его интерес к этнологии - шаманизм, легенды: я уже признавалась в любви к приключениям и Северу. Ещё и ностальгические воспоминания способствовали - дедушка и бабушка  тоже были геологи.

Решила почитать.

Первый рассказ «Большая белая рыба» уже по названию отсылает к «Царь- рыбе” Виктора Астафьева (по ее мотивам снят чудесный фильм «Таежная повесть», обожала его в детстве и сейчас нежно отношусь). Читаем, сравниваем:  избушка есть, река есть, рыба есть, дембелек-рыбак был да потом  сплыл.

Но вот только рыба оказалась русалкой. Да, «настоящая живая русалка, и это происходило не во сне или разыгравшемся воображении, а в самой реальной  действительности. Она была молода - лет восемнадцать, не больше - и красива. Даже опухший от слез маленький прямой нос и темные круги боли и обиды под большими голубыми глазами лишь делали ее красоту более трогательной» Ну,  а дальше понятно что - любовь-морковь в огороде, а потом затянула парня и след простыл.  И что  это?

Следующий рассказ будет поживее, поэкзотичнее. Название, ммм, «Дефиле над пропастью». Андрэ Виле – художник-модельер из Парижу прикатил на Севера в 1937-м с рекомендацией от самого Ежова (поддельной: сам нарисовал) - искать вдохновения у шаманов и оленеводов. На ближнем стойбище встретил  Юлтэк - «Она оказалась настоящей азиатской красавицей с большими миндалевидными глазами, очерченными темными бровями и полуприкрытыми густыми ресницами. Лицо  девушки, будто выточенное из слоновой кости, было безупречно в каждой своей линии, а иссиня-чёрная толстенная коса свешивалась до пояса. Да и фигурка оказалась подстать…» Все ясно: любовь, променад по снегу с полуобнажёнкой. Юлтэк в раж вошла, этнокино снимали. Ревнивый жених Уйбан подпоил спиртом французского пижона, а потом донёс на него в НКВД, вызнав о фальшивом письме. В момент расстрела красавчика с неба обрушился снежный вихрь, и огромная птица унесла Андрэ от смерти. Интересно, в клюве или в лапах? То была сама шаманка Юлтэк. Потом они будут дефилять в Париже. Такой вот этноэкскурс с «выходом на язык».

Ну, и самое-самое: «Колымская соната». Анна, молодой хирург из Москвы, едет навестить одинокого больного  дедушку в Колымске. От аэропорта, ночью через лес одна спешит, вот уже и огонёк родного домика забрезжил. Дед вроде и не рад внучке, «какая-то горечь так  не уходила из его глаз». Накормила она, напоила деда , а сама не спит.

Ночью пришёл некто - «лунный свет серебрился на сединах его коротко остриженных волос и бороды, освещал утончённое интеллигентное лицо, делая его неестественно бледными и аскетичным.  ...Мужчина  торопливо сунул руки в карманы грубой брезентовой робы и замер в ожидании” 

То был Альтов, мертвый беглый зек, застреленный дедушкой ещё в начале войны - за куль муки, который начальник Колымлага (правильнее - Севвостлага) пообещал за уничтоженного врага народа. Народ и рад стараться, экое добро даром. Кисти отрубил - отпечатки сличить, принёс куда положено, а тело зарыл, а потом и руки отдельно закопал, не нужны  они больше никому, кроме бедного москвича-пианиста, ставшего духом.

Идут годы, и каждое 15 августа он приходит к деду за руками, деда грызёт совесть и тоска (в первый визит Альтов до смерти буквально напугал его молодую жену - замертво  упала). Они давно привыкли к друг другу, разве в шахматы не играют – так, нечем же одному из них играть - но конфликт неразрешим. И вот, на их счастье, Анна: она же - хирург! Придумала верный способ. Нашли они с дедушкой могилу Музыканта и ручки его - целые и   невредимые  (ведь в тех краях - вечная мерзлота) пришила к телу. То-то все были рады и счастливы! Музыкант принёс букетик анютиных глазок (не иначе, как с собственной, ухоженной теперь могилки) и вынул из кустов рояль (досочку с нарисованными клавишами, пока жив был, все время тренировался), и полились над лесом печальные звуки сонаты. Красота-то какая, прямо плакать хочется. Или выть, луна же!

Много там ещё всякого этакого мистического или с намеком. «Золотые слезы синей птицы» - мелодраматический, как и все прочие рассказы, сентиментальный, но жестокий, приключенческий экшен: вполне на киношку потянет.

Добрые, старые страшилки, как хорошо их слушать у костра, а потом сладко засыпать под кронами сосен в сиянии далеких звёзд, если комаров нет. Детские воспоминания нахлынули. Бабушка рассказывала нечто похожее, давно это было...

После Горного, сразу после войны, они с дедушкой где-то на севере или в Сибири искали урановые месторождения – все их тогда искали - по приказу страны, чуть ли не первый полевой сезон. В тайге на их лагерь ночью вышли беглые зеки: забрали еду, ружья, компас и чуть было не замочили вчерашних студентов. Один из шофёров – сам из урок - заистерил, схватился за ружьё, его геологи же сами и скрутили, чтоб замять... что-то не так пошло, точно не помню. Но карты беглые – видать, политические - не взяли, швырнули в палатку начальнику партии. Геологи и услышали только: «Карты не брать, их за карты расстреляют». Велели сидеть в палатках сутки. Ушли, потом появились чекисты, допрашивали всех. Но никто не сказал - хотя и догадывались - в какую сторону беглецы подались. Облава была серьезная, прочесывали с собаками. Потом затихло. Через несколько дней геологи наткнулись на стоянку: трупы зеков валялись у костровища, кисти рук у всех отрублены. А тот шофёр тогда пропал  из партии, и с ним - один топорик.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу