Смотреть трансляцию

Ольга Погодина-Кузмина

Остров Аграфены

Владимир Федоров
Остров Аграфены

Другие книги автора

Владимир Федоров «Остров Аграфены»

Владимир Федоров коренной сибиряк, по профессии геолог — окончил Якутский университет. Посвятил жизнь и творчество родному краю. Автор более десятка книг стихов прозы, редактор краевых литературных журналов и газет. Его пьесы идут в российских театрах, по сценариям поставлены фильмы.

«Остров Аграфены» - это сборник рассказов, схожих по жанру и объединенных одной темой. Их действие разворачивается в северных сибирских землях, в каждом сюжете присутствует волшебство, непременно юная красавица и легкая эротика. 

Так, рассказ «Большая белая рыба» повествует о молодом парне по имени Сергей, который встречает в безлюдных окрестностях реки Олёкмы настоящую русалку — как и положено морской чаровнице, это девушка чудесной красоты.

«Сергей застыл в изумлении, хотя и ожидал увидеть нечто подобное. Да, перед ним во второй раз была настоящая живая русалка, и это происходило не во сне или разыгравшемся воображении, а в самой реальной действительности. Словно что‐то почувствовав, она стала медленно поворачивать лицо к берегу. Сергей быстро отшатнулся за густую ветку краснотала, продолжая наблюдать в просветы между багровыми листьями. Она была молода – лет восемнадцать, не больше – и красива. Даже опухший от слез маленький прямой нос и тёмные круги боли и обиды под большими голубыми глазами лишь делали её красоту более трогательной.Ещё раз всхлипнув, она вдруг негромко произнесла обычным человеческим голосом:

-Ну что, так и будешь в кустах сидеть?».

Что ж, какой рыбак не мечтал о подобной встрече? Пусть даже русалка, по законам сказочного жанра, в финале должна утащить к себе его на речное дно.

А вот красавица-якутка демонстрирует национальные наряды заезжему фотографу-французу, да так расшалилась, что автору снова приходится прибегать к деликатному умолчанию.

«Сменив несколько летних, расшитых разными узорами камзолов и пар обуви из цветного сукна, она в завершение показа грациозно выскользнула из своего жилища в одном замшевом натазнике, похожем на короткие шорты, и в узорчатом разноцветном нагруднике, завязанном на спине одной тесёмкой. Видимо, окончательно почувствовав себя одной иззнаменитых красоток на подиуме, она распустила волосы, которые плескались густыми чёрными волнами и скатывались по плечам, груди и спине ниже пояса. У Андрэ перехватило дыхание».

Далее следует целомудренное описание интернациональной страсти. Одна беда — дело происходит в 1937 году, и незадачливого француза уже собирается расстрелять начальник НКВД по приказу наркома Ежова. По счастью, якутская Олеся, зазноба парижанина, оказалась дочерью шамана и смогла перенести возлюбленного обратно на Монмартр.

Впрочем, автор судя по всему человек добросердечный, и он дает влюбленным еще один шанс.

«...Четверть века спустя, уже тронутый сединой Андрэ Вели – признанный кутюрье высокой

моды стоял чуть в стороне от помоста в старейшем саду Парижа Тюильри, где в очередной раз проходил показ его коллекции, навеянной северными мотивами. (…) но сам Андрэ на фоне яркого праздника красоты, экзотики и совершенства линий выглядел погасшим и одиноким. Он до сих пор не мог забыть свою прекрасную шаманку, а этот показ делал боль воспоминаний лишь острее. Великий кутюрье почти не смотрел на манекенщиц, но вот по залу пронёсся то ли общий вздох, то ли возглас восхищения. Андрэ поднял голову и увидел, как на подиум в том самом набедреннике и нагруднике вышла... Юлтэк! Сердце его оборвалось. А экзотическая модель легко и изящно зашагала по помосту, срывая восторженные аплодисменты и крики «браво!» Застыв в эффектной позе на краю подиума, она обвела острым взглядом таёжницы ряды зрителей и модельеров, явно кого‐то выискивая, и когда её глаза, наконец‐то, нашли у края помоста потрясённого Андрэ, на лице Юлтэк засияла счастливая улыбка».

В рассказе «Ночной целитель» прекрасных девушек нет, но появляется неведомый старец, как и положено — в светлое длиннополом одеянии,  с волнистыми седыми волосами, перехваченными на лбу кожаным ремешком. Он, разумеется, излучает мудрость и доброту.

Но зато в «Колымской сонате» девушка Анна становится главной героиней. Ей дедушка рассказывает страшную историю про ночного гостя-покойника, про страшные колымские лагеря и миллионы заключенных.

«Мильёны людей сидели, ну и, понятно дело, побеги случались. Из лагерной охраны тогда многих на фронт позабирали, и где им было в нашей тайге самим беглецов искать. (…) Собрал той осенью нас начальник Колымлага полковник Смирнов и объявил, мол, так и так: на вашем участке ушли в бега трое злейших врагов народа, немецких шпионов и диверсантов, и ежели выйдут они к жилухе, – большой вред государству нанесут. Поэтому нельзя их с Колымы выпустить. И фотокарточки все троих показал, Альтова в том числе. Описания их дал – ну, рост там, волосы, глаза... (…) поглядел на нас и говорит: «Это вам фронтовой приказ от самого товарища Сталина, потому как наш с вами фронт проходит по Колыме. Товарищ Сталин сказал: если враги не сдаются, их уничтожают!» А потом добавил, что за каждого убитого гада установлена награда – по мешку муки и крупы».

Примечательно, с какой легкостью «колымские рассказы» вплетаются в ткань охотничьих и рыбацких баек, страшных сказок у костра. Репрессии, Сталин, ГУЛАГ в бытовом сознании нашего человека играют ту же роль, что американские мифы про индейское кладбище, но будоражат куда весомей. Ведь здесь за мифом стоит ужасная правда.

Конечно, можно было бы рекомендовать автору заглянуть в исследования современных историков, основанные на архивных документах, докладных записках, на сведениях о снабжении продовольствием и рабочих нарядах. Он был узнал, что общее количество заключённых в лагерях НКВД на первые годы войны составляло порядка полутора миллионов человек (невысокий показатель от количества населения СССР даже по современным меркам), а на объектах Севвостлага треста «Дальстрой», осуществлявшего работы на Колыме, одновременно числилось не более 40 тысяч заключенных. Но не будем буквоедствовать, ведь перед нами очередная страшная сказка.

Тут есть и отрубленные руки, вернуть которые требует покойник, и муки совести, и неожиданная расплата. А чтобы погуще заварить мелодраму, столь милую сердцу автора, Федоров использует беспроигрышный прием. Шах и мат. Колыма и... консерватория!

«Я профессор Московской консерватории, точнее – бывший профессор. Пианист, лауреат многих конкурсов, в том числе и международных. Думаю, вам не надо объяснять, как много значат для пианиста руки. Без них я – ничто. И душа моя, видимо, без их составляющей тоже не полноценна», — сетует призрак.

Девушка-врач принимает решение пришить трупу утраченные руки, и вот покойник уже является к ней с благодарностью и букетиком «анютиных глазок».

«– Я счастлив необыкновенно! – Глаза Альтова сияли так, как редко бывает у живых. – А потому передайте Павлу Петровичу, что я больше не держу на него зла и полностью прощаю. В конце концов, он тоже жертва своего времени и извращённой морали. (…) Я знаю, что на рассвете навсегда покину мир людей, но перед этим хочу сыграть лично для вас все мои самые любимые произведения.

– А на чём же? – Анна огляделась по сторонам.

– Вы хотите сказать, что здесь нет рояля, – улыбнулся Альтов, – но мой инструмент всегда со мной».

Здесь могла бы последовать легкая эротика, но — успокоим читателя — профессор всего лишь достает из кустов доску с нарисованными клавишами (оказывается, во время отсидки он находил время ежедневно упражняться на этом самодельном устройстве, дабы не утратить фортепьянной техники). Что было дальше, догадаться нетрудно - «над поляной поплыли светлые и чуть печальные звуки божественного сочинения».

Завершается сборник рассказом «Золотые слезы синей птицы». Пожилой литовец Айдас сходит с теплохода на отдаленной серверной станции, чтобы побывать в местах, где его некогда спасла от смерти молодая якутская охотница Дая.

Выясняется, что Айдас тоже попал в жернова сталинских репрессий. Он позаимствовал доски на гроб, был осужден за хищение государственного имущества и отправлен в лагеря. Гроб, как вы уже догадались, осУжденный сколотил для родной матери.

Дая спасла беглеца, срезав с его пальцев отпечатки пальцев и приставив эти отпечатки к отрубленным рукам умершего мужа. Затем юная амазонка перевезла бедолагу на американский аэродром (не спрашивайте как, этого кульбита автор не смог внятно обосновать) и заставила простодушных американцев принять его на борт под видом гражданина из Сан-Франциско.

Вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец.

Рассказ «Остров Аграфены», давший название сборнику, затрагивает тему творчества поэта XIX века Дмитрия Давыдова, автора песни «Славное море, священный Байкал». Тут, слава богу, нет ни слова про репрессии, и мистическая тема затронута весьма деликатно. Так что если у кого-то возникнет желание поближе познакомиться с творчеством Владимира Федорова, рекомендую начать именно с этого произведения.

 

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу