Аглая Топорова

Инверсия Господа Моего

Владислав Городецкий
Инверсия Господа Моего

Другие книги автора

Владислав Городецкий «Инверсия господа моего»

В условиях пандемии коронавируса и связанной с ней самоизоляцией «Инверсия Господа моего» читается просто на ура. Каждый из восьми рассказов этого небольшого (и правильно – хорошего понемножку) сборника с первого же абзаца заставляет испытывать какой-то почти первобытный ужас. Вроде ничего еще не произошло – подружка едет к подружке посидеть с младенцем; подростки собираются на воскресную мессу; молодые люди обсуждают религиозные вопросы; мальчик с собакой идут на охоту и т.д. – а саспенса уже немеряно. Я в принципе не люблю фэнтези и уж тем более то тематическое и стилистическое уродство, которое зовется у нас «антиутопией» и «магическим реализмом»,  и все ждала, когда же наконец в этом жанре появятся тексты, которые можно будет читать без сомнений в умственных способностях и психической адекатности автора, его издателей и восторженных критиков. Спасибо Владиславу Городецкому – дождалась. В его рассказах остросоциальное и психологическое так причудливо перемешано с магическим и приправлено современными технологиями, что можно сделать вывод о появлении еще одного автора (эту же линию вполне успешно развивают Упырь Лихой и Артем Серебряков), чья проза актуальна не только сюжетно, но и эстетически. Непривычные слова и понятия не выглядит у Городецкого избыточным, а объясняют новую реальность – и житейскую, и ту, что создает автор внутри текста. Вообще пишет Городецкий хорошо:  каждое слово на своем месте и видно, а лингвистические эксперименты у него вполне осознанные, в отличие от напыщенной и одновременно матерной ахинеи некоторых участников лонг-листа, –  Городецкому, например, удается написать почти порнографичесую сцену, не пользуясь обсценной лексикой («Сверхновая»), передать особый тип общения воцерковленных подростков («Отец»), разобраться с проблемой двуязычия на постоветском пространстве – и сюжетно, и философски, и метафорически («Манкурт»).

Проза Городецкого печальна и остроумна, вопрос только в том, будет она развиваться в русле  стремительно устаревающей «сорокинщины» («Реборн», «Гробик») или двинется в сторону высокой литературы («Манкурт», «Только мы с Захаркой»). Интересно также, насколько тексты Городецкого – проявление личного таланта, а насколько – пример творческих поисков нового поколения писателей, чьи темы и источники вдохновения сильно отличаются от традиционных для их предшественников водки, баб и армии.

И еще, дорогая Ольга Погодина-Кузмина, какой вселенской добротой накрыло тебя, когда ты решила сравнить эти по-настоящему классные тексты с блеяньем Селукова?

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу