Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2021

s

Иван Родионов

Соня, уйди!

Екатерина Барбаняга, Павел Басинский
Соня, уйди!

А был ли сфинкс?

С определённого момента биографии - табу для премии "Национальный бестселлер". Павел Басинский собрал целый урожай русских литературных наград, но в основном не за художественную прозу, а как раз за биографии.

Табу, впрочем, распространяется не на нонфикшн целиком, а исключительно на традиционные жизнеописания различных гениев. Потому каждый год писателями предпринимаются попытки всё-таки пройти по этому восхитительно тонкому льду.

Впрочем, на сей раз лёд довольно прочен и толст.

Во-первых, перед нами не каноническая биография, а обмен мнениями и размышлениями о героине, пусть и опирающийся на фактический материал, но в традиционном ЖЗЛ-формате всё же немыслимый.

Экспериментальные форматы не в первый раз привлекают Павла Басинского. Уже была попытка объять большинство существующих жанров в одной книге, создать универсальный русский роман ("Полуденный бес, или Жизнь и приключения Джона Половинкина"). Недавно случился и "роман-фейк" ("Любовное чтиво"). И вот - роман-диалог. Форма не то чтобы совсем уникальная для нашей литературы, но довольно редкая.

А ещё это книга, написанная в соавторстве - диалог с Павлом Басинским ведёт поэт и писатель Екатерина Барбаняга.

Во-вторых, это едва ли не первая книга, где много самого Павла Басинского, и это интересно.

И биографии, и критика Павла Басинского замечательны доброжелательным и любознательным отстранением. Автор есть, но он не навязывает и не навязывается. Думается, это одна из причин читательской любви к жизнеописаниям Толстого или Горького - перед нашими глазами прошло слишком много книг, где автор выпрыгивает вперёд героя, подчиняет гения каким-то своим концепциям, оригинальничает. Павла Басинского в этом смысле всегда отличала деликатность.

В книге "Соня, уйди!", венчающей околотолстовское пятикнижие, Павел Басинский будто бы раскрывается сам, чтобы прояснить для себя некоторые вопросы, занимающие его с давних пор.

Умный мужчина старшего поколения словно пытается понять, что делать с современным "женским вопросом".

С одной стороны, не сочувствовать этому делу вроде как нельзя - вот Софья Андреевна, вот Мария Игнатьевна. Женщины, несомненно, повлиявшие на становление гениальных мужей - и при этом остававшиеся яркими и сильными личностями. Вот и Лиза Дьяконова, кстати ("Посмотрите на меня"). Как не сочувствовать?

С другой стороны, литературовед понимает, что всякой эпохе свойственны свои контексты, а судить о делах минувших по нынешним нормам - по меньшей мере странно. Оттого и ускользает от него Софья Толстая, и ускользнет от любого. Оттого и соавторство - не потому, что мужчина не может полностью понять женщину (что то же Толстой блестяще опровергал - вспомним письма читательниц, поражённых его описанием родов). А потому, что в непонятно, как уместить Софью Андреевну в замечательное сегодня, актуализировать, как сейчас говорят. Возможно ли воспринимать её пусть не как равновеликую Толстому личность, но как очень важную и крупную фигуру? И что при этом делать с самим Толстым?

Если бы Павел Басинский писал эту книгу в соавторстве с какой-нибудь радикальной феминисткой, могло бы случиться страшное - некоторые у нас тут абьюзера и харассера Толстого уже задорно отменяют.

К счастью, Павел Басинский и Екатерина Барбаняга не настолько полярны, чтоб вышло полное непонимание, и при этом они, конечно, совсем разные люди - и поколенчески, и мировоззренчески.

Екатерина Барбаняга играет достаточно агрессивно и пылко отбивает посланные ей мячи. Видно, что иногда ей будто бы странно - как её собеседнику непонятны столь очевидные (на самом деле, нет) вещи?

"Ну, Павел, это вы уж горячитесь. Скажите честно, кроме созданного неприятного ощущения, насколько сильно визит Софьи Андреевны к царю навредил ее мужу?"

"Единая женская сущность? Как интересно! Сразу представляю себе мифического зверя, вроде большой драконихи, дышащей огнем, но с длинными завитыми ресницами. Павел, нет никакой единой женской сущности".

Павел Басинский же будто бы обыгрывается со своей собеседницей, играет с ней в стеночку. Есть такой приём в футболе: один атакующий пасует другому лишь для того, чтобы тот вернул ему мяч - на ход и в одно касание. Чтобы пробить по воротам самому. Павел Басинский бросает реплику, делится мнением или наблюдением; Екатерина Барбаняга реагирует на неё, с жаром противопоставляя что-то своё; собеседник или принимает ответный пас - соглашается, или продолжает оппонировать - приводить контраргументы, решая важные вопросы для самого себя, или завершает разговор - момент здесь принципиальный, сойтись нельзя:

"Извините! Думаю, на этом мы и закончим наш разговор, потому что в этом вопросе мы с вами согласия не найдём".

Думается, масштаб фигуры Софьи Толстой в нынешние времена проявляется и в том, что такие диалоги сейчас ведутся, что они интересны и авторам, и читателям. А сама Софья Андреевна, несмотря на богатую фактологию, приводимую авторами (иногда из общеизвестных источников вроде автобиографической "Моей жизни" или "Моей жизни дома и в Ясной поляне" Татьяны Кузминской, свояченицы Толстого, иногда – редчайшую и удивительную), так и остаётся сфинксом. И окончательной разгадки феномена этого сфинкса, кажется, не предполагается в принципе.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу