Александр Филиппов-Чехов

Покров-17

Александр Пелевин
Покров-17

Другие книги автора

Александр Пелевин "Покров-17"

[major spoiler alert]

Постмодернистское взаимопроникновение творчества (плодов творчества) и реальности не раз становилось содержанием современной литературы и кино. Роман Александра Пелевина кинематографичен весьма. Кстати, на мой взгляд, это отменяет фактологическую критику, с которой нередко приходится сталкиваться Александру. Ибо это не исторический роман, это роман о романе, которому позволительно быть неточным в конкретных деталях. Более того, это роман авантюрный, тут главное действие и стратегия его развития, очень, надо сказать, прихотливая. Композиционный прием в «Покрове-17» Пелевин использует тоже весьма кинематографический и тот же, что и в предыдущей книге («Четверо»): несколько сюжетных линий, разнесенных во времени (но, в данном случае, не в пространстве) развиваются параллельно, а потом пересекаются, после чего сходятся в одной точке (временной и пространственной). Интересно, что в «Покрове-17» Пелевин, подобно Кристоферу Нолану в «Доводе», обращается к технике хронологического палиндрома.

Открывается роман фразой редактора газеты «Мне нужны фото человека-паука [зчркнт] закрытой территории Покров-17». И это — при всей любви Пелевина к резким сюжетным поворотам — самый сильный триггер. Ведь тут же в голове всплывают мифы и легенды, да и реальная фактология бесчисленных советских закрытых науко- и военноградов (страшно представить, что может твориться в шестнадцати остальных Покровах), перед которой не устоял и Нолан. Правда, фантазии у него хватило только на некий «Стальск», ему и невдомек, наверное, что наукограды порой возникают на месте умерших русских деревень, а имя этим наукоградам может дать не только добываемый элемент или вождь, но и разрушенная святыня (в данном случае — храм Покрова Пресвятой Богородицы). Представляется, что именно влиянием советской эзотерики под черным христианским покровом и обусловлена пресловутая тоска миллениалов по времени, в котором никто из них не жил. Этим объясняются, вероятно, и пасхалки вроде «вещества Кайдановского», ведь в том прекрасном прошедшем времени было место и своей «зоне» (примечательно, что отсылка не к книге-оригиналу Стругацких, а к ее переложению, экранизации Тарковского), и подвигу.

Селиванов — это же литературный Лапенко, это персонаж-калейдоскоп, в сменяющих друг друга гранях-эманациях которого отражается послевоенная история страны. Только чуть более тревожный, так как один из временных пластов (назовем его превалирующим, он, пожалуй, прописан наиболее ярко и интересно) разворачивается на фоне крушения одной государственной формации и формирования иной. Жанр журналистского расследования сливается с псевдо-историческими зарисовками событий 1993-го года, явленными нам через призму восприятия их ребенком, в котором уж что-то больно много всего автобиографического. Отметим, но не станем углубляться в потенциал сопоставления этих драматических событий с описанием боев за деревню Неделино, в которых Селиванов/Тихонов отстаивает храм Покрова, на месте которого возникнет Покров-17, город, который построил… позже.

Мотив замкнутого пространства, может быть, замкнутого круга, не нов, вспомнить хотя бы «Замок» Кафки (как и землемер появляется из ниоткуда, так не может сориентироваться на местности журналист), где и внешние границы недоступны, и центр недостижим. Но Кафка и представить себе не мог открытий физиков ХХ века, чем пахнет в космосе и воздействия на организм синтетических наркотиков. Мы — можем. А Александр Пелевин смог описать.

Есть в книге и место комическому. Жертвы употребления выделяющегося в момент абсолютного поглощения светового потока (покрова) вещества Кайдановского («уголька»), так называемые ширлики, очаровательны и описаны чудесно. Эдакий веселый босхиарий, выходцем из которого, вне всякого сомнения, была и ручная кукла Машенька на паучьих ножках из «Ночного дозора». Как и она, ширлики — печальны, жизнь их трагическая, как жизнь всякого, кто питается (quod me nutrit me destruit)… болью.

Раз уж мы поддались искушению перечислять личные ассоциации, которые вызывает роман Александра Пелевина, уделим внимание и НИИ аномальных световых явлений, расположенному на закрытой территории «Покров-17». Это, опять же, хорошо знакомый нам (по не пережитому самостоятельно советскому прошлому), но оттого не менее любимый топос «института». Самый свежий интересный образец этого топоса тоже из кинематографа, это НИИ из сериала «Рассказы из Петли» (Tales from the Loop), так же существующий благодаря и ради «объекта», так же существующий вне / взаймы времени и так же исследующий не то, что кажется населяющим «академгородок» ученым и окрестные поселения пейзанам.

То, что культура комиксов и их киновоплощений навсегда изменила литературу, кинематограф, само наше восприятие реальности, вряд ли подлежит сомнению. Кто Marvel посмотрел, тот в цирке не смеется. Потому как именно комикс, его эстетика и логика являются ярчайшим выражением мира, где возможно практически все, а будет возможно еще большее. Отработанная в мире Marvel мультивселенная Шрёдингера / Лейбница— обыденность. Все, что может произойти, может произойти. Все, что человек в состоянии помыслить — реально. Удивительно, но «Покров-17» — первый известный мне пример воплощения (и удачного) теории мультивселенной в отечественной литературе и на отечественном историческом материале. За что отдельное спасибо.

«И когда сама Смерть взглянет на нас своими пустыми глазницами <…> мы скажем ей: Да…» Надо сказать, что фантастам работа с такими обобщенными понятиями, как смерть, страх, боль несвойственна. Однако Александру Пелевину удалось попасть в точку схода действительно болезненных даже для современного русского человека линий. Пересечение их небанально и, что самое главное, происходит как бы за пределами мыслей и действий главных действующих лиц (и одного исполнителя), вынесено за скобки той самой мультивселенной в наш (?) мир. То, что именно этот — наш, говорят читателю, знакомому хотя бы со статьей об авторе в вики, пресловутые автобиографические детали.

Если книга другого фантаста из лонг-листа этого года, Андрея Рубанова, «Человек из красного дерева» — это хорошо написанный роман мэтра, практически идеально отлаженный механизм, то «Покров-17» — книга автора, который не знает и знать не желает, как «надо писать», свежее, пусть местами наивное, но яркое повествование, от которого веет увлеченностью и радостью творчества.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу