Любовь Беляцкая

Химия

Александр Володарский
Химия

Другие книги автора

Александр Володарский "Химия"

Бывают такие книги и фильмы, важность которых трудно переоценить. Вот, скажем, книги о тюрьме, написанные из тюрьмы. В нашей стране ценность рассказов о жизни в неволе, о жизни в нечеловеческих условиях, о тюремном быту всегда была велика. А для меня одностороннее знакомство с главным героем преувеличило эту ценность. Я неплохо знаю, что произошло там на самом деле. О каких важных, чертовски важных вещах в книге не сказано, и даже специально умолчано. Я неплохо знаю также, для чего и по каким причинам. И хоть не считаю эти причины важными, напротив, думаю, что ни одну подробность этой истории замалчивать нет никакого морального права – всё же принимаю волю автора. Да и как тут расскажешь, как объяснишь читателям своего уютного бложика, а потом и своей симпатичной книжечки с белой обложкой о том, на что иногда, оказывается, ты можешь быть способен. Что тебя можно ещё как обмануть и запутать обыкновенному менту, которого ты и не принимал всерьёз. Но, оказывается, расколоть и надуть даже самого хитрого ЖЖиста может самый заурядный мент. Об этом не стоит забывать никогда. Об этом в книге, к сожалению, упоминается не много, а это важно.

Не стоит доверять не только менту, но и продажным шкурам провокаторов, особенно если они являются подданными другого государства и отдают твой паспорт ментам при первом же незначительном давлении с их стороны, а затем крадут твои деньги и телефон, пока тебя ещё можно совсем не трудозатратно вытащить из обезьянника. Об этом, например, речи в книге нет совсем. Как нет речи и о том, что ты ухватишься за самый призрачный шанс быть вытащенным из кутузки уже через неделю, и будешь готов сдать каждого знакомого в этом городе человека.

И всё же такие книги важно писать. Важно писать даже не о том, как выжить, как не сойти с ума и не сдаться. Как с улыбкой сносить разверзнувшуюся у ног кафкианскую бездну и писать стихи о сокамерниках. Главное просто помнить и знать о том, что происходит каждый день рядом с нами, на нашей с вами родине.

Витя Федотов объявил голодовку, Он не ест уже три недели. Лежит возле параши, иногда сплевывает кровью И кричит: «я — болгарин!». Витю не пускают на нару, потому что, Несмотря на пустой желудок, Он продолжает испражняться в штаны. На обходе вертухай говорит Федотову: «Ты мужик или баба? Встань, помойся, пожри И лезь на нару, как человек». «Поем на воле, меня завтра отпустят», Отвечает Витя. Его не отпустят, он умрет через три дня. А пока что мы ласково зовем Витю: «Живой уголок».

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу