Екатерина Агеева

Рахиль

Андрей Геласимов
Рахиль

Другие книги автора

Андрей Геласимов "Рахиль"

Трагедия жизни главного героя романа «Рахиль» – «поэтическая драма непонимания». Непонимания резко меняющегося мира и своего места в нем. Святослав Семенович Койфман пребывает в перманентном состоянии умирания. Сердце его не способно справляться с неурядицами, а поступками он умудрился обидеть близких людей так, что рядом с ним осталась только подворовывающая невестка. Да и та каждый вечер вежливо просит уйти его из собственной же квартиры, чтобы избежать очной ставки с сыном или бывшей женой. Все как будто уже давно простились с ним, и только Дине кажется проще поддерживать в профессоре последнюю искру, нежели заниматься организацией похорон. «Все на свете должно быть смешано», - говорит бабушка герою в детстве. Но на закате жизни Святослав Семенович - отрезанный ломоть, который никуда не приложишь и ни с чем не смешаешь.

На фоне медленного заплыва к финалу жизнь у Койфмана не пробегает перед глазами, а вышагивает в ожидании подробных его комментариев. И он не скупится ни на философские размышления, ни на аналитическое препарирование прошлого.  Воспоминания – всё, что остается герою, так как ни в своей, ни в чужих жизнях он ничего не решает: вещи будут вороваться, а дети рождаться. И даже единственный шанс перехватить борозды правления он упускает, ведь истории с заявлением на Дину и отъездом Любы в США благополучно завершаются как бы сами собой, без активного его участия. К счастью, воспоминания Койфмана лишены елейной ностальгии или посыпания головы пеплом.

Застревает герой не только между воспоминаниями и бывшими женщинами, но и между эпохами. Состояться в 90-х гг. не просто, но поиск себя в данном случае имеет духовный характер, а следовательно, безотносителен ко времени. Иными словами, тяжелый для страны период здесь передается дозированно: у автора нет особой цели показать ужасы 90-х. Эта история всё-таки о более вечном.  Хотя общая атмосфера передана точно: настоящий дурдом всегда и везде творился за пределами больниц.

Фокальный персонаж романа – сам профессор Койфман. При этом эпизодически мы смотрим на ситуацию со стороны других персонажей, прежде всего, Дины. Автору даже на речевом уровне удается показать разницу взглядов двух личностей, более того – поколений. Правда, поток пословиц, поговорок и присказок от Дины, к моему сожалению, быстро иссякает в романе и не возвращается. Тем не менее, даже яркой Дине не удается затмить тщательно прописанного Святослава Семеновича. Персонаж вышел такой филигранный, что хочется ставить его в пример многим авторам, номинированным на «Национальный бестселлер», как образец точного попадания в типаж, характер, ход мыслей. Следить за лирическими отступлениями в голове профессора даже интереснее, чем за сюжетом в настоящем. Сюжет лишь обрамление для интеллигентных рассуждений героя, спусковой механизм для работы памяти.

Самая важная травма Святослава Койфмана – это, конечно, несчастная и, как это модно сейчас говорить, токсичная любовь. Жестокая, как сюжеты Ветхого Завета. Его Рахиль, в отличие от библейского оригинала, так и не становится матерью. И даже напротив, в то время как любимая Иакова ассоциируется с образом матери, готовой лишиться жизни ради ребенка, Люба вынуждена сделать аборт, чтобы продолжить лечение ради жизни собственной. Очевидно, она до сих пор оплакивает дитя, и главный герой разделяет её боль даже спустя десятки лет. Родись этот ребёнок, их жизнь могла бы сложиться совершенно иначе.

Но имеем то, что имеем, поэтому Любовь буквально становится матерью для самого героя: сквозь ее женскую (или уже старческую) вредность и прямолинейность всё равно проскальзывает сострадание. Может, сказывается разница в возрасте. Она продолжает заботится о человеке, с которым её ничего, кроме общего прошлого, не связывает. Впрочем, если судить по истории с доктором Головачевым, даже восприятие этого прошлого у них разное. Так или иначе, Рахиль-Любовь дает герою ночлег и наталкивает на спасительную мысль связаться с Николаем для вызволения Дины из беды. Попадание Любы в сумасшедший дом, на мой взгляд, отражает библейские отношения Иакова и Рахили. Сначала герой обманывается тем, что ждет из клиники ту самую девушку, в которую когда-то влюбился. Но вряд ли подобное времяпрепровождение не сказывается на людях. И вместо знакомой Рахиль домой по сути приезжает незнакомая Лия. Затем, одержимый идеей мести в отношении доктора, герой устраивается в больницу работать. Примерно так Иаков должен был ещё семь лет трудиться на Лавана, чтобы воссоединиться с любимой.

«Все на свете должно произойти дважды. И стать чудом от этого. Все должно произойти еще раз. Непременно. Рифма — основа чуда». Так размышляет главный герой, чей жизненный путь тоже состоит из повторений, но увы, не из чудес. Самая главная рифма, конечно, это новое и уже окончательное расставание с Рахиль. Любовь теперь отдаляется от него не на уровне восприятия реальности или степени веры, но физически. Уезжает за мечтой – в Америку, которая становится олицетворением рая, подаренного Рахиль за ее страдания с нерадивым профессором и нерожденным ребёнком. Вторая важная рифма и есть потеря ребенка. Смирившись с абортом, Койфман спустя много лет получает короткую и бесплодную во всех смыслах надежду на сына. Возможно, именно для сохранения такой сюжетной рифмы эпизод с поиском выросшего наследника лишен триединства, т.е. сцен с осмотром остальных кандидатов в дети.

Герой, в отличие от того же упоминаемого им Фицджеральда, принципиально не пишет книгу, не транслирует свой опыт расставаний и потерь в художественное высказывание. Хотя в его голове эта книга пишется постоянно. Но только для себя и Рахили. Поэтичные метафоры на воображаемых страницах органично соседствуют с научным инструментарием. Жизнь Святослава Койфмана благодаря этому одновременно предстает перед нами и как объект искусства, и как объект исследования.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу