Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2021

s

Татьяна Соловьева

 Человек из красного дерева

Андрей Рубанов
Человек из красного дерева

Другие книги автора

Андрей Рубанов "Человек из красного дерева"

Учёный, сделавший карьеру в Москве (при этом очевидно, что это карьера скорее просветительская, он популяризатор и менеджер от науки, говорящая голова – потому что иначе к своим 65 годам был бы не кандидатом, а доктором наук), Пётр Ворошилов возвращается в Павлово, «чтобы, может быть, прожить ещё одну жизнь». Но нет у человека «ещё одной жизни», и быть не может – и потому герой оказывается обречён уже в этот момент.

Начинается роман казённым стилем полицейского протокола – столяр-краснодеревщик Антип Ильин пытается связно и последовательно излагать историю расследования ограбления и убийства, в которое он оказывается вовлечён, но постепенно меняется, становится гибче и пластичней. Если отец – Пётр Ворошилов – отдал жизнь прошлому, то его дочь устремлена в будущее. Перед нами не просто банальный конфликт отцов и детей – это два символа. Гера (Георгия) Ворошилова – художник-абстракционист: «галлюциногенные орнаменты, спирали и концентрические круги, а иногда просто нагромождения пятен». Искусство, которым увлекается и которое изучает Пётр Ворошилов, сакрально, проникнуто религиозным подтекстом, а работы его дочери напротив сугубо декоративны и «бессмысленны». Она пишет картины, «чтобы можно было повесить на стену большого кабинета директора банка, или в квартире успешного кинопродюсера». Это искусство, символическая ценность которого сознательно нивелируется самим создателем, подменяется материальной ценностью – чистое искусство наоборот. Оно не подразумевает вопроса «Искусство ли это?» и отвечает на вопрос «Для кого оно?». При этом рассказчик наделяет Геру чертами медиума, достраивает её образ до своих представлений о ней, исходя из своего мировоззрения творца: «Я разглядел прятавшееся в её глазах лёгкое безумие, понятное всем сильным творческим людям, иногда её взгляд был слегка затуманен; она видела не только обычную, явную реальность, но и другие миры: тонкий мир, доступный медиумам и колдунам, и мир тайный, никому не доступный, но лишь предполагаемый».

Такой тайный, никому не доступный во всей глубине мир – и сам роман «Человек из красного дерева», скрывающий за слоем детективного сюжета слой производственного романа, а ещё глубже – слой фантастики и мифологии.

С фигурой главного героя Антипа Ильина связана проблема творца (он краснодеревщик), бросающего вызов Творцу. Рубанов показывает всех нас деревянными людьми, пришедшими на смену каменным людям (как Бодрийяр говорил о смене промышленных эпох, а Маклюэн – информационных). И в этом смысле Ильин – одновременно творец и творение, мастер и истукан, означающее и означаемое. И это, конечно, метафора в том числе и писательского труда – тонкой работы с дорогим материалом.

События романа – странные, мистические, запутанные, происходят во время Великого Поста – и оттого сакрализуются дополнительно. Это как гадания на Святки – прочное переплетение язычества и христианства. Любопытно, что в этом сезоне Нацбеста есть ещё один роман с тем же интересом к слиянию православия с бытовым язычеством – «На берегу Тьмы» Натальи Соловьёвой.

Возникающие в романе Рубанова образы деревянных литературных предков «человека из красного дерева»: Пиноккио, Буратино, деревянных солдат Урфина Джюса – выводят на первый план проблему оживления и очеловечивания. Этот же мотив чуть иначе преломляется в связи с рождением дочери Антипа Ильина: «из горы пепла и остывших углей», подобно возрождающейся Птице Феникс. Таким образом рождение Евдокии – это одновременно и Воскрешение – и это снова слияние языческого и христианского.

Метафоры, связанные с деревом, в романе встречаются на каждом шагу: «Дух её, несмотря на крайнюю подавленность, был огромен и очень силён, подсвечивая лицо и глаза бледно-оранжевым пламенем, какое бывает от горения самого лучшего и сухого дерева», «Это дерево было ничуть не слабее железа» и др.

Метафора дерева работает с Антипом и его товарищами двояко: с одной стороны, они те самые деревянные люди, просто по праву и эпохе рождения, с другой, «один без маски (и дышит опилками и деревянной пылью – Т.С.), другой голую руку в пилу засунул, третьему на ногу ящик упал!». Деревянный человек не может не бояться огня: «Ничего я так не боюсь, как пожара. Пожар, безжалостное ревущее пламя – один из моих кошмаров, пожизненных». Символично, что ближе к финалу герой, осматривая себя в зеркале, находит всего один изъян – сигаретный ожог, полученный в Москве на вечере памяти Петра Ворошилова. Эта метка огнём остаётся ему на память. Вообще семантические поля дерева и пламени – ключевые в этом романе и наверняка скоро станут объектами литературоведческих исследований. «Человек из красного дерева» – логичное продолжение нового этапа творчества Андрея Рубанова, следующий за «Финистом Ясным Соколом» текст, развивающий и углубляющий мысли, впервые звучащие в прошлом романе, но при этом совершенно самостоятельный.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу