Александр Етоев

Подожди, я умру и приду

Анна Матвеева
Подожди, я умру и приду

Другие книги автора

Анна Матвеева "Подожди, я умру и приду"

С прозой Анны Матвеевой происходит странное недоразумение. Знают Улицкую, Дину Рубину, Татьяну Толстую. А Матвееву почему-то не знают, Матвеева почему-то всегда в тени. Да, печатается, книги выходят, да, бывает в премиальных финалах (финалистка премии им. Юрия Казакова), но — как бы ее и нету.

Наверное, все дело в рекламе. Или в том, что живет она не в Москве. Кому интересны провинциалы? Зачем с ними деньгами делиться? Поэтому и знать не хотят. Переедь она из Екатеринбурга в Москву, как Ольга Славникова, к примеру, или Вячеслав Курицын, тогда бы, глядишь, и прибилась к кормушке славы. А так — нетушки, накось выкуси.

Обидно. Очень обидно. Редко читаешь прозу, которая нравится тебе практически на все сто процентов. Я — об этой книге рассказов, других книг Матвеевой я не читал. Возможно, другие хуже. Хотя — вряд ли, если судить по этой.

Больше остальных в книге мне нравится рассказ «На войне». Хотя... В общем, не скажу точно, какой рассказ самый лучший. Прочитаешь один — думаешь, этот. Начинаешь читать другой — нет, пожалуй, что этот. И так — вся книга.

Про талант говорить не буду, его наличие не требует доказательств. Мастерство автора покажу на примерах. Мастерство, как правило, проявляется в мелочах, но эти «мелочи» только для слепоглухонемого мелочи.

Вот простое, вроде бы ни к чему не обязывающее писателя, перечисление школьного педсостава («Обстоятельства времени»):

«— Это недопустимо! — возмущается в учительской Елена Сергеевна, с которой полностью солидарны Евгения Самуиловна, Екатерина Семеновна, Евдокия Степановна и даже странная Евангелина Сидоровна. Евы Саваофовны сегодня нет — отпросилась в сад».

Другой автор тупо перечислил бы какую-нибудь Марью Ивановну, Любовь Константиновну и еще пару разнозвучно начинающихся имен. Но Матвеева заводит звуковую игру с читателем, в которой побеждает хороший вкус.

А вот какими удивительными характеристиками наделяет Матвеева персонажей: «Евдокия Степановна любила представлять себе, как ее ближнему становится плохо».

Об образном языке Матвеевой разговор отдельный. Не буду утомлять читателя многими примерами (хотя почему «утомлять» — по мне, так радовать), вот один:

«Они называли ее Русалка, не потому, что глаза Лены были словно из реки зачерпнуты, а волосы всегда чуть влажные, а потому, что, читая Лукоморье, она перепутала, сказав: “Русалка там на курьих ножках стоит без окон, без дверей”».

Вся фраза хороша, но эти глаза, которые «словно из реки зачерпнуты» хороши особенно.

А вот как по-свойски управляется писательница с временем («Остров Святой Елены»):

«Три года прошло, еще три, еще пять. Десять. Двадцать. Годы скакали, как лошади Марли: ушел совок, пришел капитализм с нечеловеческим лицом. Умерли от старости коты Петя и Мося. Появились наркоманы, колбаса, книги, лифчики, заказные убийства, доллары, страх, решетки на окнах и парадные на ключах, билеты в Париж, СПИД и компьютеры. Исчезли зарплаты, пафос, чистота, боязнь наказаний, комсомольские собрания, бескорыстие, скромность, волосы на женских ногах и когда весь город в одной помаде».

По-моему, примеров достаточно. У Матвеевой достойная книга. Очень хочется, чтобы об этой книге узнало как можно больше читателей.

P.S. Специально для тех, кого может насторожить название. Действительно, «Подожди, я умру — и приду». Очень уж оно похоронное, подумает, наверное, кто-либо и обойдет книгу стороной. На самом деле название книги — слова подростка, играющего в компьютерную стрелялку. Мама зовет сына обедать, а он ей отвечает фразой, вынесенной в заголовок рассказа, давшего название сборнику.

Хотя, если вдуматься, то эту фразу можно истолковать по-разному. Скажем, так: только умерев, можно возвратиться туда, куда живые не возвращаются. В детство, например.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу