Елена Георгиевская

Подожди, я умру и приду

Анна Матвеева
Подожди, я умру и приду

Другие книги автора

Анна Матвеева "Подожди, я умру и приду"

Трудно понять, почему екатеринбургская писательница и бывшая сотрудница журнала «Урал» Анна Матвеева не очень известна за пределами региона. Если дело в столичной тусовочности, то почему более популярна, к примеру, Нина Горланова – из-за своей сложной судьбы? Многие иронизировали, что русской писательнице, чтоб быть замеченной, надо присутствовать на всех московских литвечерах, жить в коммуналке с крысами, отношения заводить обязательно с писателями, чтобы у коллег был повод посплетничать и поискать в книгах супругов личные подробности, пить и тяжело болеть. Впрочем, это частности.

Матвеева начинала с незамысловатой бытовой прозы (не считая «Перевала Дятлова»), но её последний сборник рассказов свидетельствует о творческом росте. Взгляд писательницы – одновременно мягкий и беспощадный. Матвеева – мастер детали: «усы у жениха были тонкие, вытекали из носа, словно две узкие блестящие реки»; она умеет создать точный портрет двумя-тремя штрихами: «лёгкий локон, прибившийся к уху, волоски, случайно скреплённые ювелирным замком».

У автора тонкое чувство юмора, но иногда оно слегка подводит: стёб над российским визуальным артом уже стал общим местом. Читать в очередной раз о том, как надоели «непонятные» инсталляции, скучновато: «Кляксы напоминают недавнюю инсталляцию Игоря Ивлева – еще одной нашей звезды. Не исключено, что именно кофейными пятнами и вдохновлялся Ивлев, сочиняя свою композицию. Называлась она «Голубой обнаженный в розовом свете», и ГББ чуть с ума не сошли, пытаясь купить ее все вместе и каждая в отдельности. Игорь отказал всем скопом, даже Конура отползла без покупки – в ту пору, как на грех, был ретроградный Меркурий, и не следовало совершать рискованных сделок».

Творческие люди в рассказах Матвеевой – почти всегда неудачники или страдают различными фобиями, особенно если это женщины. Профессиональная писательская жена Руфина вместо собственных проектов пытается делать из мужа гения и, ничего в итоге не добившись, постепенно теряет индивидуальность, а затем и связь с реальностью. Знаменитая художница Анна боится публичных выступлений и не может освободиться от тени своего мастера, который, по свидетельствам специалистов, рисовал гораздо хуже, чем она: «Все попытки похвалить художницу обращались в истерику – Анна кричала и билась, доказывая собственную беспомощность. – Сжечь, сжечь эту картину! Я бездарность! Я недостойна даже докуривать за Копыловым! – Картины у Венецианян были изумительные. Странно, что она этого не понимала».

Не процитировав ни одного политического лозунга и ни разу не упомянув модное слово «гендер», автор показывает, как гендер убивает. Матвеева просто пишет истории: о том, как интеллигентная учительница, этакая Сольвейг с выщипанными бровями, всю жизнь ждала возвращения случайного любовника, а он (разумеется) не вернулся; как талантливая девочка-подросток, напуганная внезапно открывшейся в ней способностью бунтовать, возвращается к правильному девчачьему занятию – бальным танцам; о богатых блондинках, которые «постигают искусство с помощью своей женской сущности – поправляют прически, глядя в отражения застекленных портретов». Всё это на самом деле очень страшно, только нам постоянно лгут, что это нормально, что так и должно быть.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу