Александр Филиппов-Чехов

Бог тревоги

Антон Секисов
Бог тревоги

Другие книги автора

Антон Секисов "Бог тревоги"

Герои романа Антона Секисова «Бог тревоги» — молодой скучающий креакл из Москвы, намеревающийся совершить сентиментальное путешествие из Москвы в Петербург и сам понимающий, что он ходячий штамп, а также — ворох его знакомых, с разной степенью достоверности списанных (и названных своими именами) писателем со знакомых писателя писателей-прощелыг.

Нет, все-таки практика показывает, что отечественные беллетристы урожая 20-го года разницы между собственными натужными и банальными переживаниями и переживаниями повествователя в книге не делают. Это их собственные, выстраданные у офисного кулера и в кресле «Сапсана», ведь попутчики бывают такие ужасные претенциозные обыватели. Описываются татуировки скучных любовниц, выпавшие изо рта коронки и прочая и прочая столь тщательно, что разглядеть за всей этой пеной художественный замысел практически невозможно.

При этом — напускной псевдомосковский снобизм провинциала, приехавшего в культурный рехаб («Для экзотических хрупких цветов, как я и мои друзья, он [Петербург] был теплицей»): «Я выходил из поезда сжатым в нервный комок, ожидая, что на меня сразу, как рыболовная сеть, накинется снег с дождем и градом, с первым же шагом я поскользнусь на чьей-то блевотине, упаду, стукнувшись головой о перрон, подбежит цыган и вытащит кошелек, паспорт, ноутбук, и дальше все пойдет в таком же темпе аллегро». А если бы Секисов прочитал книжку Букши, он бы знал, что в Петербурге еще и блокада была. Далее следуют еще всякие глубокие размышления о том, что за место Петербург, но они не оригинальны, про Петербург много всего написано, у Андрея Белого есть даже такой роман «Петербург». Исчерпывающий.

Сразу по приезде героя в Петербург в повествовании возникают самые разные боги, Дагон, Гермес, целые пантеоны разнообразных божеств. Собственно, сюжет начинается на середине книги. Чур поиски съемной квартиры и никчемные краткие жизнеописания колоритных петербуржцев и никчемные пересказы душных разговоров под водочку за сюжет не считаются! Автор узнает из статьи о себе в вики (кто о чем, а вшивый о бане) о собственной смерти. Дальше он шароё… блуждает по кладбИщам Петербурга в поисках могилы. Иногда у него под действием разных веществ случаются и трипы в переносном смысле. Что может быть скучнее, чем пересказ чужого сна или трипа?

Все так. Но. Непонятно зачем взявшийся писать беллетристику стоящий автор Секисов не может скрыть ни своего интеллигентского кругозора (от Лавкрафта и Линча до Хармса), ни литературного (стилистической изощренности, лексического разнообразия, изысканности и оригинальности метафорического ряда) таланта. Есть в книге прекрасные места, где Секисов достигает вершин классических: «[На Шпалерной] не было ни людей, ни машин: только бесконечный ряд стоявших в пыли темных административных зданий. Предположить, что в этих зданиях происходила какая-то жизнь – все равно как поверить, что на руины древнегреческих городов по ночам вылезают древние греки. И все же какая-то жизнь в них была. Я поглядывал на мансарды, забитые досками, и видел сквозь них, что на каждой сидит сгорбленный человек в пиджаке и ведет мое скорбное дело, фиксирует каждый вздох, исписывает нечитабельным мелким почерком листы и сует очередной лист в уже и без того распухшую папку».

В книге есть и несколько феноменальных сцен отчаянного макабра, за которые я испытываю к господину сочинителю искреннюю благодарность. Это, например, сцена с цирковыми лилипутами в Крыму. Убрать бы все лишнее и вышла бы блестящая петербургская повесть в духе Гоголя вполне.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу