Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2021

s

Наташа Романова

Доктор Х и его дети

Мария Ануфриева
Доктор Х и его дети

Другие книги автора

Без всякой мистики

«Врачебный» роман о буднях детского психиатра, написанный энергичным языком со специфическим юмором, впрочем, в книге нет ремарки «основано на реальных событиях» или претензий на документалистику.

– "Ну, как поживают ваши мандавошки?" – приветствует детский психиатр Христофоров коллегу по отделению. В отделении для малолетних психов, к примеру, может произойти "изнасилование ночью в палате тринадцатилетнего шизофреника Николая пятнадцатилетним дебилом Степаном", правда, в итоге это окажется журналистским фейком на основании родительской кляузы. Врачи здесь шизофреников называют шизофрениками, дебилов – дебилами. Доктор Х, подыгрывая малолетнему психопату по кличке Фашист, собирающемуся организовать теракт в детдоме как часть операции по уничтожению России, обещает отправить его "в газенваген и в крематорий". Обитательниц девичьей палаты, где "царили склоки, сплетни, истерики и драки из-за нижнего белья", он про себя зовет «малолетние проститутки», – "и на восемьдесят пять процентов эта оценка, скорее всего, соответствовала действительности". Предрассудкам тут не место, равно как и лицемерному социально-гуманистическому пафосу, потому что именно он практически всегда является ширмой, за которым прячется отсутствие особого уникального опыта.

Преданный пациентам и своему делу, идеальный (вплоть до нарушения дежурных инструкций ради человеческого поступка) Доктор Х ежедневно и, так сказать, в рабочем порядке видит среди остальных малолетних пациентов абсолютное зло, воплощенное в 11-летнем Ване, похожем на персонажа культового фильма «Омен». Иначе он его и не называет. Как опытный профессионал, доктор понимает, что Омен с дурной наследственностью, пугающими наклонностями и уже садистским бэкграундом опасен не только в обозримой будущей проекции, но и прямо сейчас. Парень и вправду имеет жутковатые черты маньяка, но по медицинской карте он совершенно здоров. И это говорит лишь о несовершенстве медицинского бюрократического аппарата, а не о профессиональных заблуждениях врачей. Жуткий Ваня всегда внешне "спокоен и безмятежен, в его глазах не отражалось эмоций и только этакая приятненькая улыбка поднимала уголки губ, хотя – можно биться об заклад – тот не испытывал никакой радости". Социопатия исключена из списка психиатрических диагнозов, поэтому формально он не является психом, а фактически неотвратимо и фатально несет в себе опасность и по-хорошему должен "по решению суда оказаться в спецшколе закрытого типа, из которой вряд ли выйдет". Именно так не без оснований считает доктор, расписываясь за всю медицину в невозможности остановить зло "нет лекарств, способных вылечить душу (…) гены возьмут свое. Он продолжит делать то, что привык, но там другие законы. Это же зона для несовершеннолетних. Либо он сам порешит кого-нибудь, либо порешат его. Будет лучше, если среда сама поглотит мальчика".

 Вежливый паренек мучает животных, сбрасывает их с высоты, а на вопросы, зачем он это сделал, всегда отвечает: просто так. Еще он склоняет четырёхлетнюю сестру совать в штепсель оголенные провода, в больнице при каждом удобном случае вовлекает слабоумных товарищей в игру "собачий кайф", механику которой составляет "гипоксия, краткосрочная ишемия мозга, потеря сознания" и галлюцинации.

Объяснение всему этому без гуманистического пафоса и розовых очков такое: "в нем как будто действовала заложенная программа: хладнокровно вершить судьбы. Творить зло его душе было так же естественно, как телу — есть, пить, вдыхать кислород, выдыхать углекислый газ и испражняться".

И вот Ванечка, как какой-нибудь "ребенок Розмари", "сплюснув нос пятачком", тихо наблюдает сверху со своей дьявольской улыбкой, "поднимавшей уголки его губ», возню товарищей под окном, устроивших массовый побег, и видит внезапно наступившую смерть Христофорова. Конец романа воспринимается как цитата из неприятного кино, хотя ничего мистического не произошло. Просто юные пациенты по малоумию (много ли с них возмешь) обманули доверие – у доктора не выдержало сердце, что неудивительно при столь нервной работе.

На запрос "книги о психах" гугл только для начала сразу выдает список в 125 наименований и несколько десятков фильмов. В основном, триллеры и "классика жанра". Было уже всякое. Есть ли что-либо нового в этой книге?  Подобные душевные уродства и аномалии развития у детей в психиатрической практике, разумеется, не редкость. Но в художественном изображении – в кино и в книгах – всюду такие типажи являются не людьми, а одержимыми персонажами хоррора и исчадием ада. Произведений, где несовершеннолетний девиант был бы выведен за рамки мистического жанра и помещен в реальную среду обитания, лишенную фантасмагорического флера, припомнить трудно. Почему, ответ простой. В реальной жизни такие девиантно-деструктивные типы неизбежно становятся фигурантами кровавых криминальных сводок. Одно дело – умозрительный триллер и хоррор, а другое – лоб в лоб столкнуться с проблемой, которая не решается гуманным способом. Анализ социальных предпосылок только в очередной раз приведет к перекладыванию ответственности из одного кармана в другой. Решения нет. Но главное, что наконец такой персонаж, как Омен, появился в тексте, нисколько не ориентированном на жанровую специфику мистического хоррора и наконец-то он является не одержимым бесами фантазмом, а частью реальности и повседневной врачебной практики. Ничего другого не остается, как снова признать очевидное: зло всегда рядом, особенно в пограничных местах возле черты, за которой находится недоступная влиянию слепая серая зона. Любой дурдом, а детский тем более, как раз и есть такое место, невзирая на добрых профессионалов и всякое макраме.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу