Василий Авченко

Про вчера

Сергей Шойгу
Про вчера

Другие книги автора

Богатые тоже плачут, министры тоже пишут

Сразу есть соблазн заявить, что игра идёт не по правилам, потому что Шойгу – не писатель.

Но кто такой писатель? Это до генерала надо дослужиться, а писатель – самоназвание. Другое дело – плохой или хороший. С точки зрения формальных признаков – написал книгу, значит, писатель. Вон Черчиллю вообще Нобелевку по литературе дали, а Хемингуэй пролетел, пришлось ждать следующего года…

Нам могут сказать, что Шойгу книгу не сам писал. Мол, это новая «Малая земля». Но кто проверит? В книге есть указание: «Издательство выражает благодарность за помощь в работе над проектом Татьяне Завьяловой» - но можно ли это считать литзаписью, литобработкой, соавторством? Кто его знает.

Остаётся одно: оценивать текст как есть, без оглядок на фамилии и должности.

Вообще генеральские мемуары – отдельное и очень интересное направление словесности. Правда, интерес этот – скорее исторический, чем литературный. Мемуары госчиновников, маршалов, политиков всегда в той или иной степени лукавы – тут и фигуры умолчания, и неизбежное, порой даже невольное самовозвышение. Они не должны претендовать на звание истины, но имеют право на жизнь.

В самом общем смысле слова это, конечно, литература, коль скоро буквы сложены в слова, а слова в предложения. Но не та литература, которую мы, причисляющие себя к профессиональному сообществу, считаем достойной выдвижения на общенациональные литературные премии. Правда, бесспорных критериев и тут нет: скажем, на «Нацбест» не берут книги формата ЖЗЛ, а на «Большую книгу» - берут и награждают. Грань между «фикшн» и «нон-фикшн» тоже давно размылась…

Так что хватит заниматься пустыми рассуждениями. Давайте почитаем Шойгу.

Книга называется «Про вчера». Переплёт симпатичный. Оказывается, на нём – картина самого Шойгу (он ещё и рисует).

О чём книга? О себе. О человеке труда – говорю без иронии, его сегодня в литературе не хватает, потому что писателей, знакомых с неофисным трудом, сегодня меньше, чем лет 30 или 40 назад. О Туве – неожиданнное созвучие с Романом Сенчиным, ещё одним тувинским уроженцем, представленным в длинном списке «Нацбеста»-2021…

Тува вошла в СССР в 1944 году, Шойгу родился в 1955-м. «Кругом тогда что-то строилось: школы, дома, больницы. Многого ещё не было, но нам казалось, что у нас замечательная жизнь. И сегодня, через много десятилетий, я могу это подтвердить — замечательная», - пишет он о своём детстве. В 1970-х это показалось бы конъюнктурой, сейчас – почти вызовом: у нас всё-таки была великая эпоха! Шойгу позиционирует себя как носителя не столько тувинской, сколько советской ментальности: «Многое из нашего советского воспитания — в части человечности, сострадания — оно было у всех… Старшим надо помогать, о них надо заботиться». Неудивительно, что в книге есть осторожные выпады против Горбачёва: «Страна проваливалась в начало 90-х. В нищету и хаос. И в лихорадочное веселье. Миллионы людей не понимали, как жить дальше. Некоторые союзные республики уже говорили о независимости, начинались войны». Ельцина Шойгу не критикует – субординация; это, думаю, говорит скорее в пользу Шойгу. Он много сообщает о своей работе в МЧС, а вот про Минобороны – молчит; сказано же – «про вчера». Но литература – она затягивает, так что, глядишь, дождёмся продолжения.

Тут и воспоминания, и миниатюры, и анекдоты; и весёлое, и грустное; работяги, пьющие антифриз, начальники, сибирские стройки, сдача объектов; несмотря на советскую ностальгию и подчёркнутое нежелание плевать в СССР, в книге - вовсе не только парадная сторона, тем более что работать строителю Шойгу приходилось и на зонах, и на «химии».

Вот, к примеру, рассказ о рукастом заключённом: «Очередную чудо-вещь Борис смастерил во многом благодаря тому, что в здании был свободный выход на крышу, а ещё потому, что зона эта располагалась недалеко от Енисея. Может быть, полтора-два километра. И городские жители, особенно молодёжь, устроили на реке дикий пляж… Борис втайне от кумовьёв, то есть от лагерного начальства, соорудил себе из подручных материалов мощную подзорную трубу, которой прорубил себе окно на волю, оглядывая окрестности и представляя себя там, на свободе, на пляже, в «Жигулях», в чудесной компании… Постепенно об этом прознали все местные сидельцы. И Борис организовал бизнес, стал брать деньги с зеков за пользование подзорной трубой. Сначала три рубля в час. Клиент получал в аренду трубу, через чердак выбирался на крышу, воображение уносило его за периметр зоны, он летел к свободе, неуязвимый, и вслед ему не лаяли злые овчарки и не клацали затворы автоматов. Бизнес развивался… Когда круг тех, кто лез на крышу за «глотком свободы», значительно увеличился, тариф вырос. Добавился сервис с чаем, чифирём, карамелью и трёхногим фиксатором для точного, без дрожания наведения трубы на пляж и освобождения рук (для кого-то это имело особое значение)… Когда Борис, с учётом спроса, собрал вторую трубу, неожиданно выяснилось, что вдвоём на крыше наслаждаться свободой не так много желающих».

Или вот: «План мы сорвали. Открытие завода откладывалось. А план был священным в стране плановой экономики, где планировалось всё, включая количество клиентов районного вытрезвителя».

Любопытный эпизод: перед президентскими выборами 1996 года Сергея Шойгу, оказывается, обвинили в антиельцинском заговоре. Он даже написал рапорт об отставке, которому, правда, не дали хода…

А вот мы переносимся в уничтоженный землетрясением 1995 года сахалинский город Нефтегорск, и видно, что министр по ЧС не оброс неизбежной, казалось бы, профессиональной бронёй цинизма, какая бывает у врачей и военных – в качестве защитного механизма, а принимает всё близко к сердцу.

Конечно, за всем этим стоит опыт, и опыт некабинетный. Которого не хватает многим «настоящим», писателям.

Что до литературы, то она тут тоже есть. Например: «Ладони у него были большие, как две сковороды, и спокойно лежали на коленях до приёма трёхсот-четырёхсот граммов спирта». Или: «Он через каждые два-три слова произносил «сука-на», и получалось это у него очень гармонично». Это, без дураков, лучше, чем удачная (опять же без дураков) первая строчка из брежневской «Малой земли»: «Дневников на войне я не вёл…».

Мемуары информативные, любопытные, похоже, искренние. Но, конечно, это не та литература, которую следует отмечать премиями. Просто потому, что автор – министр. Это тот самый случай, когда статус работает против автора, потому что здесь вам не правительство, а литература. Автономная республика, живущая по своим законам и не подчиняющаяся никакому начальству.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу