Алексей Колобродов

Другая материя

Алла Горбунова
Другая материя

Другие книги автора

Химия и beat

«Другая материя» Аллы Гобуновой (М., АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2021 г.) – проза поэта с провокативным названием. Ну, вроде «Трех мушкетеров», которых, очевидно, четверо. Однако если у Дюма-отца речь всё-таки идет о бойцах королевской кавалерии (из дворян), то здесь чистая приманка для рецензентов, которые согласно обрадовались подсказке: да-да, мол, не рассказы, не роман, и даже и не совсем проза, а что? А вот именно: другая материя…

На самом деле всё обстоит почти наоборот, и никаких иных материй тут не просматривается, и тексты такие можно писать погонными километрами. Замысел автора легко просчитывается, он вполне традиционен для определенных субкультур, а элементы, составившие текст, как формально, так и содержательно, - привычная литературная химия. Даже, знаете, радостно разглядеть в отвлеченном поэте, – строгого инженер-конструктора, или по Маяковскому (который у Аллы Горбуновой иногда звучит вполне отчетливо) – «тихого химика».

Сам жанр, в котором сделана книжка Аллы Горбуновой, - набор коротких (иногда суперкоротких) заметок, зарисовок, наблюдений за собой, близкими и далекими (действительно, не рассказы, ближе к эссе) – вообще идеален для самопрезентации. (Это хорошо понимал его основоположник Василий Васильевич Розанов, смело соединявший низкую бытовуху с метафизикой пола, Родиной и революцией). Однако Аллу Гобунову, при всем ее философском образовании, идеи и посторонние предметы интересуют мало, а розановский быт заменяется beat`ом - школой и наследием битников. Которые прописали в литературе триаду «секс, наркотики, рок-н-ролл», добавив туда политики, мистики, всяческих «на дороге», а классический секс уравняв в правах с нетрадиционным. Собственно, в этом и был основной пафос существования литературной генерации, уже лет тридцать как пребывающей у нас в моде, скорее импульсивной, нежели устойчивой.

Битники о высоком тоже не помышляли, а если помышляли, то понимали под ним что-то глубоко свое. Автор «Другой материи» идет другим путем (не в Америку же ехать, говаривал Зощенко) и соединяет практики битников с семейными, вполне традиционными ценностями – нежностью, совершенно ангельского градуса, к детям (сын лирической героини), старикам (ее дедушка и бабушка) и к бомжам, хотя и в меньшей степени. Что снова забавно на фоне весьма заметной, хоть и не прокламируемой социопатии. Ну а любовь зачастую характеризуется возвратно-поступательными движениями и поэтому легко проецируется на автора/лирическую героиню. Растроганный в наилучших чувствах читатель за светлой слезой видит не четкий в линиях и функционале чертежик, а полотно, переполненное теплыми красками, где абстрактное высокое торжествует над конкретным низким. Никуда не денешься, влюбишься и женишься.

Надо сказать, и в данном мессидже оригинального мало – подобное, весьма кокетливого толка, творчество давно и основательно популярно в кругах неформалов. Правда, существует больше в виде субкультурного предания и групповых тренингов, нежели литературных текстов. Также характерно оно для русского рока поздних 80-х, взять хоть легендарный хит Петра Николаевича Мамонова «Серый голубь». Или вот песенка, текст которой хочу процитировать целиком, скорее, не как исчерпывающую иллюстрацию, а в качестве знака внимания к несправедливо забытому андеграундному музыканту и поэту Александру Лаэртскому:

Я помню себя pебенком в песочнице,

Лепящим кyличи -

Тепеpь я на бабе, вонючей и потной,

И детство - ищи-свищи...

Я помню себя на школьной скамейке,

Hе знающим вкyс вина -

Тепеpь кpyгом пьяные бляди и панки,

Кpyгом анаша одна...

Я помню себя над дипломным пpоектом,

Сидящим и ночи, и дни -

Тепеpь дни и ночи тyсовки и пьянство

И сейшена одни...

Hо я не жалею о том, что так стало,

Я не опyстился на дно:

Я веpю, что только в наших подвалах

Шиpокое в миp окно. 

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу