Татьяна Леонтьева

Другая материя

Алла Горбунова
Другая материя

Другие книги автора

Как работает эта книга?

«Другая материя» Аллы Горбуновой — это собрание текстов в жанре «из записных книжек».

А что можно найти в записных книжках писателя? Да всякое. Смешные истории из жизни, сценки, диалоги, реплики, наброски сюжетов, неожиданные озарения, мысли, фрагменты воспоминаний.

Такие записи копятся годами и обычно служат материалом для основных текстов писателя. Но порой записная книжка публикуется и как самостоятельное произведение. Как правило, если набирается достаточно однородных записей. Например, если все они афористичны. Или анекдотичны. Или глубокомысленны. Или касаются каких-то определенных тем — и из них вырастает цикл, какая-то единая история.

Но какой бы ни была объединяющая основа, мы должны иметь в виду: записные книжки писателя будут интересны читателю только в том случае, если ему известен и интересен сам писатель.

У «Другой материи» есть совершенно определенная целевая аудитория: это люди, которые уже хорошо знакомы с творчеством поэта и прозаика Аллы Горбуновой. Которые творчество это ценят. Для которых автор этот — авторитетная фигура, о которой хочется знать всё, любую мелочь.

Поэтому если раньше вы о творчестве Аллы Горбуновой ничего не слышали и задумали начать знакомство с «Другой материи» — остановитесь. Может быть, стоит начать с другой книги. Например, с «Конец света, моя любовь», которая совсем недавно получила премию «НОС». Иначе вас может ждать разочарование. Потому что «Другая материя» — это несамодостаточная книга.

Объединяющего начала у нее нет. Все заметки разные и по духу, и по темам, и по глубине, и по настроению. Конечно, всё это могло бы производить эффект лоскутного одеяла — кусочки разные по фактуре, а составляют общий узор. Но нет. Для общей картины явно каких-то фрагментов не хватает.

Например, много текстов посвящено бабушке и дедушке, складывается впечатление, что героиню растили именно они, а не мама. У мамы то и дело мелькают «женихи», происходит какая-то своя жизнь. Но была ли драма? Или никаких трагедий, просто ребенок часто навещал бабушку и дедушку? Останется неизвестным.

Несколько раз упоминается некая психическая болезнь, которая героине досаждает. Но какая, насколько серьезная? Никаких пояснений. При этом нельзя сказать, что героиня стыдлива и не хотела бы что-то афишировать — нет, она довольно раскрепощенно сообщает о своем маргинальном жизненном опыте, о сексуальных выкрутасах и т. п.

Интересно было бы узнать поподробнее про мужей. Вот был один муж, а потом второй — совсем другая история. Но почему-то детскую комнату для будущего ребенка готовят оба мужа. Интересные отношения. Возможно, жизнь с каждым из мужей — это целая эпоха для героини, и эпохи эти разные. Но ничего мы об этих сюжетах не узнаем: от каждого мужа в книге присутствует только имя да пара эпизодов.

Целостного представления о жизненном пути героини или о ее внутреннем мире — не складывается. Очень уж много тёмных мест. Очень уж мало исходных данных для осмысления. Рефлексия автора — в одном тексте есть, и глубочайшая («Синяя машинка»), в другом напрочь отсутствует («Парень на букву „А“»).

Можно подумать, что это издатель сыграл с автором злую шутку: на волне популярности предложил выпустить всё неизданное, пусть это и будут отрывки из обрывков, лишь бы набралось на новую книгу. Фанаты купят.

Однако на своей странице в «Фейсбуке» Алла Горбунова подробно рассказывает о концепции книги, и из этой автохарактеристики мы узнаём, что никаких издательских спекуляций не было. «Другая материя» вовсе не собиралась по сусекам, по амбарам, а писалась как «единое целое» в течение года совсем недавно — «с весны 2019 по весну 2020 г.».

Более того, все недостатки, которые сейчас отмечают рецензенты, — автор трактует как достоинства.

Неполнота биографии героини, оказывается, оставлена сознательно: «Это не некий путь, как мне кажется, а, скорее, разбросанные и перемешанные осколки разбитой на куски вечности».

Соседство бессмысленных эпизодов и глубоких сюжетов объясняется тем, что «что жизнь вообще-то и состоит гораздо в большей степени из нелепых, случайных и незначительных эпизодов, чем из важных судьбоносных моментов».

Неравномерное присутствие авторской рефлексии — тем, что «читателю оказывается предоставлена огромная свобода», «автор не навязывает свой взгляд, свою интерпретацию происходящего», «Эта книга работает по-другому, чем большинство книг, она не рассказывает, а показывает».

Недоумеваю. С каких же это пор авторская интерпретация мешала читательской и лишала читателя свободы в оценках? По-моему, нормальный диалог писателя и читателя происходит так: автор излагает сюжет, обозначает события, сопровождает это обозначение своей оценкой — читатель читает о событиях в авторской интерпретации, соглашается с автором или спорит с ним (в одностороннем, конечно, порядке).

Если же писатель ограничивается констатацией факта, диалог не состоится.

Рассмотрим пример. Рассказ «Парень на букву „А“» начинается так: «Мне было двадцать, у меня не было постоянного молодого человека, и я была этим очень довольна. <…> …От скуки мне иногда хотелось трахаться, но идти куда-то и искать любовников мне было лень. <…> Тогда я брала свою записную книжку с номерами телефонов, и мне было настолько всё пофиг, что я просто звонила знакомым парням по алфавиту и приглашала к себе на ночь». Парень на букву «А», несмотря на предупреждение об одноразовом сексе, все равно ждал продолжения и потому обиделся. «Эти странные существа, другие люди, чего они хотят от меня? <…> Надо быть с ними осторожнее», — размышляет героиня, и на этом рассказ заканчивается.

Перед нами факт из жизни 20-летней героини и отсутствие комментариев от 35-летнего автора. И что же здесь будет делать читатель со своей «огромной свободой»? Добропорядочный гражданин скажет: «Это безнравственно». Читатель с более широкими взглядами пожмет плечами и скажет: «Бывает». Ни тот, ни другой ничего в этот момент не приобретут, ничего в себе не изменят, никакого открытия не совершат. Подобные факты читатель может наблюдать и в жизни — своей или чужой. А в литературу он отправляется именно за поиском смыслов и оценок. Необязательно для того, чтобы взять их в готовом виде. А для того, чтобы сравнить со своим видением, со своими сомнениями. Увидеть мир более сложно, чем в категориях «хорошо/плохо».

Я говорю «нормальный диалог автора и читателя», но и тут у Аллы Горбуновой тоже, оказывается, все было продумано заранее. Часть рассказов, объясняет автор, — «как бы написанные для чистой радости раздавать пощёчины общественному вкусу и издеваться над всеми прежними представлениями о том, какой должна быть „нормальная“ проза».

То есть никакой небрежности. Просто перед нами новый вид прозы, к которому не всякий читатель готов.

В своем пояснении автор несколько раз повторяет, что «книга работает по-другому». Но как она работает? «Это совсем другой смысл текста, чем в большинстве привычной нам литературы, другое понимание самих оснований построения текста», — утверждает автор. Мне же кажется, что книга работает только с опорой на уже пройденный материал. Автор обращается к аудитории, которой уже известно, какова предыстория, каков контекст. К читателям, которые с этой лирической героиней не одну книгу прожили. Тогда, конечно, любой малозначительный эпизод обретает смысл — он будет работать как дополнительный штрих к знакомому образу.

Увы, я оказалась именно тем читателем, который начал знакомство с «Другой материи», а предыдущих книг не читал. И для меня эта книга работает вполсилы. На каждой странице возникают вопросы к автору. Хочется спросить: «Алла! Как вы примиряете свой маргинальный опыт с семейным? Не мешает ли одно другому? Кажется ли это вам просто разными жизненными этапами? Или это всегда жуткое противоречие, с которым сложно жить? Задаетесь ли вы вопросом, как отнесется ваш сын к некоторым миниатюрам из вашей книги, когда вырастет? Меня вот мучают подобные вопросы: и моя юность прошла в Петербурге примерно в таком же духе, и я постоянно думаю о том, что же я скажу сыну, когда он спросит меня об этом».

Нашла бы я такие ответы — книга стала бы для меня событием, я бы унесла ее с собой всю целиком. А так — будто страницу в соцсетях полистала, выхватила «Синюю машинку», с тем и вышла. Да, подумала, интересный писатель, надо ознакомиться с творчеством…

Что ж, пойду почитаю «Конец света»: он давно уже стоит на полке и ждет своей очереди. Кто знает — может, там окажется «более привычная» литература?..

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу