Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2021

s

Дмитрий Филиппов

Покров-17

Александр Пелевин
Покров-17

Другие книги автора

Казнить нельзя помиловать

Приветствую тебя, мой печальный читатель «Покрова-17»!

Если ты купил эту книгу в дорогу, чтобы скоротать время по пути из Петербурга в Адлер, и являешься поклонником боевой отечественной фантастики в стиле «постапокалипсис», - ты попал в яблочко. Тебя ждет захватывающий сюжет, проработанный сталкерский мир, отвратительные твари-ширлики, бывшие когда-то людьми, а ныне норовящие укусить любого человека и заразить его болезнью похлеще чумы. В общем, все, за что мы любим жанровые истории. Но если ты надеешься вкусить плоды большой русской литературы, припасть к источнику, так сказать, то тебя ждет разочарование.

Раньше ведь как было! Приходишь в книжный магазин, и тебе все понятно: вот здесь полка фантастики, там – дамские романы, а вон там, в самом углу рядом с туалетом, пыльная и никому не нужная полочка, – вот это современная русская литература. А сейчас смешалось все в доме Облонских; под обложкой модной интеллектуальной серии может быть и фантастика, и дамский роман, и детектив, и вообще все что угодно. Ну как тут не опечалиться?

Впрочем, по порядку.

Действие нового романа Александра Пелевина происходит в двух временных пластах: сентябрь-октябрь 1993 и декабрь 1941. Немолодой журналист Андрей Тихонов в сентябре 93-го по заданию редакции выезжает в Калужскую область, где, по слухам, находится засекреченная зона «Покров-17». Никто ничего не знает об этом месте, но оно обнесено забором с рядами колючей проволоки и охраняется лучше, чем Белый дом, который вот-вот начнут расстреливать из танков. Вроде бы в далеком 1981 году на этой территории возникла аномалия неизвестного происхождения: на местность внезапно обрушилась абсолютная темнота, поглощающая любой источник света, эдакая черная дыра. Явление повторялось с разной периодичностью и длилось от нескольких минут до полутора часов, без всякой системы и логики. Территорию оцепили военные, жителей вывезли, но не всех, некоторые не захотели уезжать (Тадам! Так и вижу, как какой-нибудь полковник внутренних войск уговаривает жителей покинуть секретный объект, а они такие: да не, не хочу). В центре Покрова-17 построили научно-исследовательский институт Аномальных световых явлений, сокращенно НИИ АСЯ (привет «Чародеям»), но за двенадцать лет ученые так и не смогли понять причину этого явления.

А дальше герой чудесным образом телепортируется в зону и начинаются, собственно, его приключения, полные загадочных событий и смертельных опасностей. Все в рамках жанра.

Сюжетная линия 41-го года заявлена как отрывки из романа «На Калужский большак» главного героя Андрея Тихонова, и описывает бои за поселок Недельное, на месте которого, как уже догадался читатель, и возникла эта зона. Роман в романе ход не новый (привет Булгакову), но любопытный, тем более что действие выдуманного романа в дальнейшем будет тесно связано с главной сюжетной линией. Попробуем обойтись без спойлеров, мой печальный читатель, иначе дорога из Петербурга в Адлер станет уж совсем невыносимой.

Говоря откровенно, с «Покровом-17» я попал в крайне неудобную ситуацию. Для отечественной фантастики серии S.T.A.L.K.E.R. – это отличная книга! И мелкие огрехи, нестыковки, корявости языка в жанровой истории не так важны. Будь я членом жюри не Нацбеста, а какой-нибудь премии для фантастов, и разговора бы не было, от души пожал бы автору руку. Но формат «Национального бестселлера» предполагает оценку по гамбургскому счету со всеми вытекающими. Тем более, что и сам Пелевин претендует на высшую лигу (аллюзии на Лимонова, Гелия Коржева, ирония по отношению к писателю-однофамильцу). А с высшей лигой как раз проблемы. Не уверен, что автор будет довольствоваться наблюдением игры со скамейки запасных.

Роман написан очень бедным, блеклым языком, причем бедным не нарочито, а скорее по безалаберности. Вот пример из самого начала книги:  «Я еще раз глубоко вдохнул и снова выдохнул. Я решил, что надо прийти в себя и разобраться. Я приехал сюда из Калуги. Где бы я сейчас ни был, сюда я точно приехал из Калуги, я выехал оттуда днем. Куда? Куда я ехал? Что это за человек?»

Что тут сказать? Я тоже так могу. Как сейчас помню: изложение, третий класс, первая четверть… Вся штука в том, что прием коротких и рубленых фраз не так прост, как кажется с первого взгляда. Так можно писать, если ты Хемингуэй, и у тебя не то что каждое слово на своем месте – запятую не вырвать. И только в этом случае фраза становится монолитной и напитывается энергией. А если у тебя две Калуги и семь местоимений «я» на пару строк текста, то у меня плохие новости: ты пока еще не Хемингуэй. Посему надо быть внимательней к тексту, пробовать каждое слово на вкус, переставлять местами, подбирать синонимы, пока не найдешь единственно верную связку. А если Александр Пелевин считает, что бойцы РККА в декабре 1941-го говорили друг-другу «не ссы, братух», то налицо непонимание языка эпохи. Бойцы-то, может, так и говорили, кто же сейчас проверит, но в восприятии читателя эта фраза прямиком из подворотни 90-х.

Сам главный герой – мужчина 52 лет. Автору было важно, чтобы персонаж родился именно 26 декабря 1941 года, и сюжетом это оправдано (26 декабря – дата знаковая для нашей страны, чего уж там), но вот влезть в шкуру пятидесятилетнего мужика у Пелевина не получилось. Андрей Тихонов говорит и ведет себя, как тридцатилетний парень. Поступки, оценки, реакции – все выдает нам молодого человека по возрасту плюс-минус равного самому Пелевину. Даже первое слово, которое герой произносит в рамках текста – «Говнище» - не свидетельствует о зрелости персонажа. Но даже не это самое печальное. Главный герой Андрей Тихонов – персонаж бесхарактерный, абсолютно никакой, не прорисованный. Он что-то делает, говорит, но не совершает ни одного поступка, по которому мы можем понять, храбр он или труслив, зол или добр. Что он любит? Как он смеется? Какие у него привычки? Образ дан автором в плоскости, хотя, казалось бы, чего проще. Но не мудреный писательский закон – показывай характер героя через действие – в случае с Тихоновым не работает. Он не совершает искренних и человеческих поступков, а все решения за него принимает автор и откровенно любуется своим персонажем: как он держит пистолет, как зло и хлестко отвечает оппоненту. Так начинающий актер бросает косые взгляды в зрительный зал: мол, видели, как я могу, как я хорош на сцене? Причем, второстепенные персонажи у Пелевина как раз прописаны точно и объемно: Старик, так похожий на Лимонова, полковник Каменев, безымянный Капитан, боец Василий Селиванов. В них есть кровь, огонь, им веришь, в конце концов. А вот с главным персонажем какая-то незадача вышла.

Нельзя не сказать пару слов о военной линии романа.

Книга «На Калужский большак» со слов другого второстепенного персонажа «по стилистике отсылает к классической советской фронтовой прозе», а ход боевых действий описан «с энциклопедической точностью». Прием, конечно, залюбуешься: вроде бы и с автора взятки гладки, и сам себя похвалил невзначай. Впрочем, «классической советской фронтовой прозы» нам не дождаться. Имеет место неловкое подражание стилистике соцреализма в диалогах героев, причем не самых лучших его образцов, и на этом, пожалуй, все. Да и с «энциклопедической точностью» не все в порядке. Чтобы не быть голословным разберем один бой.

Рано утром взвод получает задачу выдвинуться в передовое охранение батальона. Заметим, полк уже три дня как занял деревню. Миновав позиции первой линии обороны, взвод выходит на окраину деревни и… никого не обнаруживает. Начинает обустраивать огневые точки, выбирать сектора для стрельбы. Но если полк три дня стоит в деревне, то передовое охранение ровно три дня должно существовать, и новый взвод либо усиливает стоящее там подразделение, либо меняет его. Но Андрей Тихонов аkа Александр Пелевин на такие мелочи внимания не обращает. А они всплывут, когда немцы пойдут в наступление. Ладно, взвод занимает крайнюю избу. Не дом, а именно избу. Это важно. Солдаты, видимо, сделав все вои солдатские дела, разжигают костер, ужинают со вкусом, поют песни под гармонь (конечно же, немецкую, трофейную). Гармонь, не аккордеон, так в тексте. В боевом охранении, ага. И эту радостную, умиротворенную картину нарушает взрыв снаряда. Летит кирпичная крошка в разные стороны (откуда взялся кирпич, вроде бы речь об избе шла?). Внезапно выехали танки. Вот такая картина маслом. То есть, взвод находится в боевом охранении метрах в пятистах от передней линии обороны, ужинает, отдыхает, «секреты» не выставлены (а главой ранее, на секундочку, засекли немецкую разведку возле деревни), и немецкие танки застают взвод лейтенанта Старцева врасплох. Товарищ лейтенант, да вас под трибунал отдать надо. Дальше – больше.

На дороге артиллеристы готовили к бою полковую пушку. Это что за артиллеристы такие, которые за три дня не окопали орудие, не замаскировали его, не подготовили запасную позицию, а вот так с ходу выкатили пушку на дорогу? Самоубийцы какие-то, честное слово.

Рядом с бойцом Селивановым залегает солдат с противотанковым ружьем. Дальше он будет фигурировать как безымянный боец, то есть, не знакомый Селиванову. То есть новый взвод все-таки усилил подразделение, стоявшее там до этого? Или нет? Иначе откуда взяться незнакомому бойцу? Уж в своем родном взводе все друг друга с грехами и потрохами знают. Боец с ПТРД, на секундочку. Вот так вот взял и залег. Вообще противотанковое ружье – совершенно новый тип оружия на декабрь 1941 года, его месяц как начали поставлять в войска. И обслуживался он расчетом из двух человек: один заряжал, другой целился и вел огонь. Расчет заранее окапывался в том месте, которое укажет командир взвода. Потому что командир определяет сектора стрельбы и составляет для этого карточки ведения огня. Три дня, повторю, у полка и батальона было для этого. Но боец с ПТРД просто падает в снег, и лупит по танкам, как в копеечку.

И вот такие «блохи», вылезая то тут, то там, на корню губят созданный автором мир; он рассыпается от этих нестыковок. Испаряется энергия текста, и это тем обиднее, что сам текст в своем фундаменте, безусловно, имеет потенциал.

Конечно, мне возразят, что никто из нас, пишущих и рассуждающих о войне, не видел реального боя в декабре 1941 года. И бой всегда может пойти не по правилам, не так, как прописано в уставах и наставлениях. Все это так. И чаще всего в жизни так и происходит. Но в литературном тексте это «не по правилам» должно быть художественно мотивированно, то есть читатель, даже самый искушенный в вопросах военной тактики, должен поверить в написанную историю, прожить ее в своей душе так, чтобы до печенок достало. Скрипит башня танка во время поворота – он должен слышать этот скрежет. Снег набивается бойцу в рот – зубы должно сводить от холода. И никак по-другому это не работает. 

Все это действительно печально, потому что батальные сцены Пелевин описывать все-таки умеет. Следующий эпизод (бой за церковь в поселке Недельное) написан ярко, живо, вот прям видно, что автор поймал кураж и текст сам льется, как холодный ручей. Так в чем причина? Только в небрежности.

Но справедливости ради нельзя не отметить удачные моменты.

Безусловное достоинство романа – это его сюжет. Драматургия текста продумана на очень зрелом, качественном уровне. Многим нашим мэтрам от большой литературы я бы порекомендовал поучиться у Александра Пелевина построению сюжета. Мелкие нестыковки встречаются и здесь, но, кажется, вся жанровая фантастика этим грешит. Автор придумал действительно интересный мир, связал между собой все линии, всех персонажей. Это на самом деле дорогого стоит. Не балуют нас нынче писатели годным сюжетом, все больше порассуждать о жизни норовят.

Другое достоинство – не литературного характера и, скорее, зависит от гражданской позиции читателя, но лично мне нравится, что писатели с гордостью стали говорить о «Бессмертном полке», что из описаний боев Великой Отечественной пропали кровавые НКВДшники и заградотряды, хлещущие водку полковники и генералы, пачками посылавшие людей на смерть. История требует вдумчивого и трепетного отношения к себе, иначе новые грабли в масштабах страны будут нам обеспечены.

Я бы не хотел, чтобы Александр Пелевин счел мою критику эдаким снобистским похлопыванием по плечу, тем более, что писатель он, определенно, талантливый. Но автору надо серьезно определиться: либо он работает в жанровых историях и делает себе имя как фантаст (что в конечном итоге и денег может принести гораздо больше), либо начинает серьезно работать над словом.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу