Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2021

s

Наташа Романова

Она

Владимир Сотников
Она

Другие книги автора

Куда голый может спрятать телефон?

Произведение представляет собой невыразимо причудливого мутанта, наподобие вислоухой крылатой рыбы в мехах, которую мог бы выловить в реке Припять двухголовый пионер. Что и соответствует месту действия, которое происходит на гомельщине, в "выселенной зоне" ЧАЭС.

В книге более 500 страниц, но, к счастью, это обманка: текста на каждой странице с гулькин нос: это  короткие миниатюры, как "Опавшие листья" В. Розанова. А иногда и вообще никакого текста нет, за что отдельное спасибо. Микро-эссе в раздумчиво-лирическом ключе повествуют "о времени и о себе". "О времени и о себе" – это ведь не просто избитая коннотация, а целый специальный жанр, когда-то излюбленный рабкорами  фабричных многотиражек и методистами гороно, разрабатывавшими "свободные темы" сочинений для юношества. Его рецепт такой: перемешать в равных частях  пафос (любой, на ваше усмотрение), слезоточивую лирику, ханжество, высокопарность, приправить элегическими нотами и сентенциями о высоких материях. Получится тошнотворный микс, и хоть в сочинение его, хоть в толстые журналы.

Сейчас этот жанр, который будто бы вытащили из-под груды старых подшивок и наглядных пособий, расчищая чулан, предстает в своем максимально наиполнейшем воплощении:

«… я вспоминал (...) свои мысли о бесконечном времени, с которым хотел встретиться здесь наедине, предстать перед ним с вопрошением, думал о мире больших чисел, как я его называл про себя. Мне казалось, я был вписан в него просто и ясно, как слово в бесконечную череду написанных за все время. В какие огромные масштабы я помещал себя!»

Или так: « … я летаю из детства в будущее, а то и одновременно нахожусь в далеких друг от друга местах. Но такой и хочу быть, чтобы не заскучать в покое, посреди своей вечности…»

Радиация, источаемая зоной ЧАЭС, не проходит бесследно: жанр настигла ожидаемая мутация. Раздумья  на фоне сгнившего свинарника озаглавлены первыми строчками эссе. От этого получился странный эффект, в лучших традициях китайской поэзии:

"Я пронзил свою деревню ночью", "Странная беседа с самим собой", "В эту бессонную ночь я впервые ни о чем в своей жизни не пожалел", "Я улыбнулся", "Я подумал про усталость", "Только к обеду во дворе раздалось звяканье ведер".

Автор сосредоточен на высокопарных монологах о вечном, а значит, ни о чем. Окружающей среде в отсутствии людей уделяется мало внимания. Картина запустения представлена ржавыми перилами моста да разрушенной хатой, которую бросили хозяева. Фамилия  этих белорусских селян нехарактерна для Полесья, но на просторах нашей страны у многих вызвала бы оживление, благодаря слову, от которого она образована: Ганжины.

Зато в тексте незримо присутствует некий странный конструкт под названием "Она". Это не местоимение, так как склоняется не "увидел её", а "увидел ОнУ".

К данному объекту, то есть к ОнЕ, главный герой обращает лирико-риторические вопросы, поэтому возникает мысль, что это некий эфемерный образ идеальной прекрасной дамы. Вскоре  "Она" куда-то исчезает, уступая место в мыслях героя более конкретной реальной ретродевушке, к которой лир.герой, будучи учащимся старших классов, гонял на мотоцикле в соседнюю деревню (если по книге снимут кино, то в этом месте надо поставить песню «Ява» группы "Сектор газа"). Сейчас герой хоть и по возрасту уже пенсионер, но еще огого: она (не та загадочная "Она", а местоимение она), в свою очередь, уступает место уже не ретро, а, наоборот, юной возлюбленной, которую пенсионер отбил не у какого-то там механизатора, а у кэгэбэшника. И поделом ему, вертухаю и моральному уроду:

"Ну не может человек, работающий в этой конторе, быть другим, не может. Что должно быть вместо совести, если ты идешь указывать людям, как жить, следишь за ними, присматриваешь, значит, хочешь быть надсмотрщиком… И совести у тебя нет. Вместо неё дерьма кусок. Значит, ты моральный урод".

Друг, которому принадлежит этот монолог и к которому наш знакомец вписался пожить, все дни хранит  молчание, время от времени прерывая его монологами с критикой режима, диктатуры и их опричников: "несогласные мы. В Минске людей дубинками мутузят".

Но лучшее, конечно, впереди, как поется в песне про ядерную бомбу. С текстом происходит новый виток мутаций. Лирические раздумчивые микротексты превратились в любовно-политический триллер. Друг ("несогласные мы") предпринял марш несогласных в одно лицо, собираясь осуществить акт самосожжения, и уже даже облил себя керосином, но "погиб, упав со ступенек КГБ затылком и убился, а поджечься не успел". В художественном (а ни в каком-нибудь ином) плане этот финал мною как читателем воспринимается скорее комически и напоминает случай в СССР, как на похоронах одного партийного деятеля его пьяный преемник, произнося траурную речь у гроба, свалился в могилу и тоже умер прямо там, сломав шею.

Аббревиатура КГБ и сегодня вписывается в белорусскую реальность, и гражданская позиция главных персонажей не может не вызывать уважения. Но как читатель я нахожу в этом произведении много комичного, хоть это и не входило в планы автора. Книгу, где автор был бы более пафосен и сокрушительно серьезен, трудно назвать. Тут не только Ганжины и свинарники тянут на серьез, но фигурируют и неопалимая купина, и камень с горы Моисея, и всяческие скрижали с Большим взрывом.

Впрочем, скоро политический триллер мутирует в кантри-оперетту с элементами блокбастера. Краткий синопсис: главный герой, на время забыв про "Ону", уединяется с юной возлюбленной в сельской бане. И тут заявляется оскорбленный жених Виталик, кэгэбэшник ("моральный урод"). Но мало того: сейчас начнется экшн. Помимо автомобиля Виталика возле бани появляется еще и чёрный воронок. Он тоже приехал за героем-любовником. Юная возлюбленная, словно девушка Бонда, хватает ружье и патронташ, отважно вставая на пути неприятелей. Тем самым она спасает нашего героя, дав ему возможность надежно спрятать от государственного аппарата насилия компромат и палево: свой телефон (скорее всего, кнопочный). Враг бежит, повержен. Бондиана окончена, зритель может перевести дух. Вопрос лишь в том, куда именно можно в бане спрятать телефон, чтобы его не обнаружили в карманах, если при этом ты голый. Ответа автор не дает, оставляя читателю простор для фантазий.

Комментарии посетителей