Татьяна Леонтьева

Никто не вернется

Кирилл Рябов
Никто не вернется

Другие книги автора

Литература или баловство?

Первое, что следует сказать о прозе Рябова, — это то, что у автора есть свой собственный стиль. Я слежу за творчеством писателя начиная с первых его книг, выпущенных Евгением Алёхиным в камерном издательстве «Ил-music». И не пропустила ни одной, все они достойны внимания.

Казалось бы, собственный голос — это обязательное требование к писателю. Само собой, как же без этого. Но давайте проведем эксперимент — представим, что мы пишем современный «Парнас дыбом» и пародируем нынешних российских прозаиков. Как мы это будем делать? У кого из них такой индивидуальный почерк, что ни с чьим не спутаешь? От каких отличительных черт мы будет отталкиваться, взявшись имитировать чей-то стиль? Боюсь, что немногие авторы окажутся в нашем сборнике.

Ни с чем не спутаешь язык Дмитрия Данилова. Интонацию Павла Селукова. И вот, пожалуй, диалоги Кирилла Рябова — это что-то особенное.

На таких особенных диалогах и строится новая повесть Рябова «Никто не вернется».

Автор не тянет с завязкой и сразу идет с козырей: в один прекрасный вечер жена, Ульяна, ждет припозднившегося мужа, Аркадия, а тот заявляется не один — приводит с собой в квартиру «божьего человека». Бездомного. Грязного и вонючего. Несущего какой-то бред. Муж уже все решил: «божий человек» будет жить с ними, в комнате пропавшего сына. Жена, разумеется, в шоке.

«Это не чернуха, дорогие мои хорошие, это жизнь миллионов», — комментирует в отзыве на обложке Александр Снегирев. Позволю себе не согласиться с этим мнением. Рябов выбрал для сюжета случай нарочито нетипичный. Кто может притащить домой бездомного? Как правило, маргинал, чудак или филантроп. Известно, что Балабанов приводил домой пьяниц и бомжей, кормил их и показывал им свои фильмы. Елизавета Глинка помогала обездоленным — в этом была ее миссия, ее работа.

Но Аркадий из повести Рябова — не добрый христианин, не волонтер и не алкоголик. Он обычный человек, добропорядочный муж и гражданин. То есть — ничто не предвещало. Рябов конструирует то, чего в реальности практически не может быть, и использует уже методы не реализма, но абсурдизма.

Первые диалоги Ульяны и Аркадия вызывают у читателя неудержимый хохот. Где бы вы ни читали эту книгу — дома в кресле или в переполненном вагоне метро, — вы будете смеяться вслух. Комическая фактура текста творится писателем в порыве азарта и вдохновения. Так и представляешь себе, как автор потирает руки, когда берется за первые главы. Герои в его воображении уже вовсю заговорили, просятся на бумагу. Вот жена взывает к разуму и логике. А муж ссылается на христианские ценности — и что тут возразишь? Муж упорствует в своем милосердии, жена ищет источники поддержки и способы борьбы: подруга, психотерапевт, свекровь, следователь… И каждый из этих «помощников» тоже не оправдывает ожиданий Ульяны, тоже ведет себя неадекватно и абсурдно.

Затем Рябов прощупывает, как далеко может зайти эта история. И она доходит до изящного зеркального финала: в конце концов Ульяна оказывается на улице и даже начинает прибухивать, а Ефим с комфортом располагается в некогда уютном доме. Вот на этом, в общем-то, можно было бы и заканчивать… Но автор продолжает свою историю.

Продолжает. Вводит и развивает дополнительные линии. Линия пропавшего сына: эта утрата, оказывается, объясняет депрессивность Ульяны и выходку Аркадия. Закрытое дело о пропаже сына вдруг опять получает ход, выясняются новые обстоятельства… Ульяна находит пристанище у соседа-финна. С финном возникает спонтанный роман…

В какой-то момент автор, кажется, утрачивает свой энтузиазм и устает шутить. Козыри потрачены на удачную завязку, а к развязке на руках осталась какая-то мелочь. Но с героями что-то надо делать. Куда девать финна? А пусть уезжает в Финляндию. Как примирить мужа и жену, если оба пошли на принцип? Где будет жить Ульяна, если финн уехал? И Рябов недолго думая убивает своего героя. Аркадий, узнав, что пропавший сын был не от него, прыгает в окно. Ульяна, со всех сторон осиротевшая, кое-как доживает век. Наконец без «божьего человека», но счастья это уже не приносит.

Погодите… Прыгает? В окно? Через много лет узнав об измене? Об измене жены, с которой уже и не живет? Помилуйте, так не бывает. Если бы перед нами была реалистическая повесть, мы имели бы право задаться вопросом: где психологизм? Где убедительность? И сказали бы: нет тут ни психологизма, ни убедительности. Есть лишь произвол автора, которому надоели его герои и которому надо закончить текст. Однако перед нами абсурдистский текст, гротескный. И тут мы, наверное, со своим психологизмом не можем соваться. Но ведь даже от самого абсурдистского произведения, от самого бредового сочинения мы ждем каких-то смыслов. Мы ждем сообщения от автора, ждем мысли, которая будет занимать нас еще много дней после того, как мы закроем книгу.

Если бы автор остановился на зеркальном финале, можно было бы думать, что это реальное рассуждение о проблеме бездомности. Наглядно показано, что на улице может оказаться любой. И наглядно показано, что милосердие, к которому призывают благотворительные фонды, реализовать на практике невозможно. Звучит-то красиво, а попробуй воплотить — получится полный бред.

Но автор не остановился, и история перерастает в нудную череду событий, в которых уже неясны мотивы героев — ни самим героям, ни писателю, ни читателю. И невольно начинаешь подозревать автора: может, никакого серьезного высказывания тут и не было? Может, это вообще не литература, а баловство?

В книгу, помимо повести, вошел рассказ «Где Лиза?». Более цельный, логичный и завершенный. Здесь есть те же фирменные рябовские диалоги и сценки, которые невозможно читать без улыбки. И полноценное высказывание есть, и ничто не помешало автору сочетать в рассказе наблюдательность, тонкий психологизм и тот же самый абсурдизм. Есть совершенно неожиданный поворот сюжета! Но раскрывать его я не буду, чтобы не портить впечатления тому, кто собирается прочесть. Прочтите! Вы получите удовольствие.

Рябов — мастер рассказа. А в крупных формах, увы, финал оказывается слабее завязки. Как будто автор не знает, куда сбыть своего героя. Так же бессмысленно, как и в повести «Никто не вернется», умирает, например, герой и в романе «Пёс» (шорт-лист «Нацбеста-2020»). Убить — легче всего, про убитого больше ничего сочинять не надо.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу