Сергей Беляков

Бог тревоги

Антон Секисов
Бог тревоги

Другие книги автора

Ложная тревога

Книга больших амбиций и обещаний. Начало похоже на триллер. В комнату молодого писателя Антона влетела птица. Он сначала подумал – граната. Оказалось, все-таки птица. Но мёртвая. Вестник смерти. «Целое колесо смерти вломилось в окно». «Сейчас оно закрутится», – с надеждой подумает читатель. Если висит ружье, оно должно выстрелить. Этот закон еще никто пока не отменял. Ружье даст осечку, точнее – и ружья-то не будет. Будут нож, вилка и пьяная драка. Будут два трупа, неожиданные и случайные, совсем не те, что ожидались. Будут проклятия сфинксов, сбывшиеся и несбывшиеся. Будет и чья-то могила неизвестная. Но все это случится не скоро, очень не скоро. Колесо сюжета не стоит на месте, а медленно, со скрипом поворачивается.


Оказавшись в жизненном и творческом тупике, Антон переезжает из солнечной Москвы в дождливый и туманный Петербург. Холодный Петербург в его представлении – настоящая оранжерея для творческих натур. Антон и его приятель Костя поселились на Выборгской стороне. «Заборы, заводы, изъеденный временем бок тюрьмы Кресты». Квартиру сняли запущенную. С липкой и сырой кухней, стенами в грязно-зелёных тонах. Потом еще трубу прорвало. Может быть, поэтому Антон назвал квартиру «логовом подводного бога Дагона».


Дагон, особенно почитаемый филистимлянами, – божество с головой человека и телом рыбы. Божество очень позитивное – «податель пищи». Зерна и рыбы. У филистимлян – прежде всего рыбы. Кормилец. Но Антон упорно связывает Дагона с мрачным подводным миром и водной символикой Петербурга, который тянет к нему «свои холодные зеленоватые руки».


Персонажи романа будто вышли из мутных вод петербургских каналов. Девушка с зелеными волосами и «рептильным телом». Стоматолог Лида, похожая на «распластавшегося в воде осьминога». Другие персонажи с подводным царством не связаны, но находятся на грани реального и потустороннего миров. Известный режиссер похож на полуразложившегося мертвеца из рассказа Достоевского «Бобок». Друзья Антона, по его словам, «нарциссы и психопаты». У поэта Жени в глазах «бледный огонь <…> упрямо светящееся безумие». Антон и себя не пощадил. «Я заглядывал внутрь себя и видел <…> разложившегося птеродактеля, лежащего грудой гниющих кусков».


Антон блуждал по городу, побывал на собрании общества метамодернистов, в клубе рэперов, в стоматологической клинике, в рюмочной «Маяк», но «действие едва сдвинулось с мертвой точки». Надо было срочно реанимировать сюжет, и Антон дотронулся до лапы Сфинкса с Университетской набережной. Сфинкс из древних Фив должен был послать проклятие и тем самым дать толчок дальнейшему развитию действия. Проклятие отчасти сбылось. Антон совершенно потерял способность сочинять. «Идеи романов теснились в моей голова, но ни в одной из них не было потенциала». «Голос свыше мне ничего не нашептывал».


Наконец, «возникает какое-то подобие интриги». На странице Википедии появилось несколько строчек об Антоне с указанием даты рождения и смерти, которая должна случиться 21 июня, то есть примерно через полгода. В интернете он нашел фото могилы и стал обходить петербургские кладбища в ее поисках. Зачем? Трудно понять логику творческой личности. В какой-то момент Антон осознал, что не в проклятии Сфинкса дело. Он просто стал жертвой розыгрыша, козней своего странного поклонника. Разборка оказалась короткой. Антон столкнул поклонника в ледяную воду Невы. Труп Антон вытащил с помощью своего приятеля Максима. Ни Максим, ни шофёр Максима не удивились, что им пришлось вытаскивать мёртвое тело и прятать его в склепе. Будто перевезли старый шкаф на дачу. Только посетовали, что не нашлось гашеной (?) извести, чтобы уничтожить тело. Известь должна быть негашеная! Взяться за криминальный сюжет и не знать таких простых истин!


Тревога оказалась ложной. Проклятие Сфинкса не сбылось. 21 июня, в день обещанной гибели, Антон отделался лёгким испугом и не опасной для жизни царапиной.


Автору не удалось органически соединить разные жанры. Многочисленные сведения из античной мифологии, отечественной литературы и американского кино, может быть, уместные в интеллектуальном романе о художнике, только уводят в сторону и отвлекают от триллера. Сюжет романа похож на длинный, запутанный и тёмный коридор питерской коммуналки. Поблуждав в этом коридоре, с разочарованием закрываю книгу.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу