Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2021

s

Василий Авченко

Готские письма

Герман Садулаев
Готские письма

Другие книги автора

Майн гот

Герман Садулаев - блестящий прозаик, эссеист, полемист - разнообразен в приёмах и темах: от пронзительной книги «Я – чеченец!», изданной ещё кормильцевской «Ультра.Культурой», до офисной (вернее, антиофисной) прозы и крепкой левой публицистики.

«Готские письма» - очередной прыжок в новое: в новую тему, в новую манеру.

Первая часть - о готах, народе загадочном, вроде скифов или хазар. Историческая или скорее историософская эссеистика. Прекрасный язык, лёгкость изложения, ненавязчивый юмор… С чем сравнить? Нет, не с академиком Фоменко; скорее со Львом Гумилёвым. Представим, что мы, наша цивилизация, исчезли, случился электронный коллапс, документы пропали. Что напишет о нас историк отдалённого будущего?

Садулаев рассказывает не только о готах, но о современном мире и месте России в нём.

Несколько цитат.

«Готы не раз проявляли… способность соединять народы и строить государства. Соединение производилось силой, но не только. Как говорится, добрым словом и хорошим мечом можно сделать гораздо больше, чем просто добрым словом. Или просто хорошим мечом. Кроме демонстрации силы, готы могли и договариваться, скреплять узы династическими браками, организовывать совместные походы и ставить общие задачи».

«В военных походах был задействован флот, и наверняка морской частью заведовали не готы, а иные племена, так как готы к мореходству склонности не имели».

«В русском языке сохранилось множество слов, заимствованных из готского языка, в их числе такие важные слова, как «хлеб» и «покупать»…

Ну и так далее.

Велик соблазн увидеть в готах русских; решить, что автор, говоря о готах, подразумевает русских.

Но нет: автор оговаривается, что далёк от альтернативных историков и «демагогический дым» старается разгонять; готы, разумеется, не предки ни русских, ни немцев, ни казаков.

И всё-таки сопоставления неизбежны. Прошлое в книге естественно сопрягается с настоящим, как ночь переходит в день. Первый Рим соотносится с Третьим, на уровне лексики тоже происходит взаимопроникновение так называемого прошлого с так называемым настоящим – тут можно увидеть параллели с прозой Евгения Водолазкина.

От готов, гуннов и римлян автор переходит к «хомо советикус», которые «никуда не уехали и вымерли далеко не все. Просто научились пить кока-колу и мять жестяные банки». И вот мы читаем элегантную публицистику о современной России и Европе. Объёмную, многомерную, вескую, потому что сиюминутное в ней отражается в вечном.

А когда иссякают эссе, начинается уже чисто художественное повествование о тех же готах…

Вообще всё это тянет на тренд. «Филэллин» Юзефовича, «Финист – Ясный Сокол» Рубанова, «Готские письма» Садулаева: казалось бы, далёкое и не всегда даже достоверно известное прошлое помогает нам понять настоящее и нас самих; прошлое выступает зеркалом – не всегда ясным и прямым, но в него можно всмотреться и многое увидеть.

А может быть, прошлого вообще нет? В том смысле, что оно – часть настоящего, ведь нет под Луной ничего нового, всё продолжается? Происходит – в разных формах – вечная битва журавлей и карликов, если вспомнить другой роман Леонида Юзефовича. Прошлое едино с настоящим; физические константы остаются неизменными на протяжении миллиардов лет – вот и в истории примерно так же.

Вторая часть книги переносит нас на нынешний горящий Донбасс. Далеко? Нет, близко. Интересно, как в нашей словесности развивается и растёт «донбасский текст» – от почти документальных («Некоторые не попадут в ад») и художественных («Ополченский романс») вещей Захара Прилепина до таких вот сооружений, где факт – только один элемент многомерной философской конструкции.

Садулаев виртуозно мифологизирует то, что, казалось бы, происходит вот сейчас, показывается по ТВ, считается очевидным. Например, один из его героев доказывает, что Игоря Стрелкова никогда не существовало: «Есть некая формула соотношения в биографии героя фольклорных сюжетов и оригинальных деталей, исходя из которой мы делаем вывод, был ли герой реальным историческим лицом или это собирательный образ, вымышленный персонаж… Игорь Стрелков по всем вычислениям – это образ Игоря Стрелкова». Мы-то с вами знаем (знаем?), что Стрелков был и есть, но важно не это, а то, что всё, с нами происходящее, оказывается, архетипично, мы движемся по кругу или по некой прочерченной задолго до нас и помимо нас траектории. В этом смысле полк Игорев и слово о нём будут всегда.

От этого понимания можно впасть в скорбь – а можно взмыть к просветлению. «Война никогда не закончится», - пишет Садулаев, и мы понимаем: не конкретно эта – а война вообще. Война - способ существования человечества. Варварский, но другого до сих пор не придумано. И всё-таки Садулаев видит свет и перспективу. «Господь не даёт самым злым и опасным демонам достаточно разума, чтобы они могли победить весь мир». А значит, всё у нас будет хорошо… Есть о чём подумать и над чем задуматься.

В великом фильме Шахназарова «Город Зеро» герой Евстигнеева несёт псевдоисторическую чушь (что интересно, про гуннов) на фоне лозунга: «В правде истории – наша сила». Книга Садулаева – ещё и о проблеме познания, его границах, соотносимости с объективной реальностью.

Есть у этой книги и второй сюжет, внутренний или параллельный; не будем, как сейчас говорят, спойлерить, добавим только, что эта книга, сплавившая прозу и публицистику, изощрённа композиционно, виртуозна стилистически, глубока интеллектуально.

Она, конечно, не о готах. Готы – ключ, способ познания мира. Они - как топор в каше: его можно вынуть, но каша-то – вот она. Наваристая, насыщенная, густая…

«Человек должен всегда видеть горы. Иначе он забывает, где он, кто и зачем».

Садулаев - одна из этих гор.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу