Аполлинария Аврутина

Финтифля

Наталия Гилярова
Финтифля

Другие книги автора

Наталия Гилярова "Финтифля"

Сборник рассказов Наталии Гиляровой сулит чтение в духе Людмилы Петрушевской и этим привлекает. Читатель невольно ожидает мистических и красивых сюжетов, но получает набор историй, герои каждой из которых, как водится (как сейчас модно!) не могут просто развивать свое действие, но страстно мучаются блуждают в лабиринте душевных обстоятельств.

Все эти вопросы жизни и смерти для верности (наверное, чтобы удержать заскучавшего читателя) активно перемешаны с внезапными для текста такого рода жаргонными словами, а то и – ну чтобы уж вообще вздрогнуть! – с обсценной лексикой, которая в этом тексте совершенно не к месту.

К слову, много историй про детей, и здесь снова хочется услышать детскую речь, наивное восприятие действительности и услышать, наконец, обещанную аннотацией сказку, но и тут нас ждет разочарование – в общем, текст не зря назван «Финтифля».

Хочется привести несколько цитат, которые продемонстрируют некоторое недоумение, вызванное у рецензента этим текстом, русский язык которого угловат, внезапен и порывист. 

«Однажды Аленка решилась навестить братика. Она пожирала глазами мед, абрикосы и жасмин, и не верила, что все это цветет на помойке. 

— Как твои дела? — робко спросила она. 

— Хорошо. Дифтеритой все-таки не заразился! — похвастался Ванечка и проявил вежливость. — А как твои дела?»

От какого-то неизбывного отчаяния и явно от безысходности автор внезапно переходит на обсценную лексику: «Аленка убежала покупать Ванечке пиво. Екатерина Петровна тем временем вся распереживалась. 

— Не уважает она тебя, это точно. Обзывала выблядком затраханным. Прямо меня не стесняясь. 

Тетя Катя вынула Ванечку из помойки и понесла к себе в дворницкую.»

«Но и день ангела — такой же точно, без ангела. Никогда еще ангел не вставал за стулом именинника. Не овевал его шелковыми перепончатыми крыльями. Юля суетливо собралась, задрапировала раны невзрачной одеждой и потащилась на работу.»

Туман экзистенциальной тоски застит героям очи, как ни поверни: 

«Жизнь — чудо. Но как-то так получается, что внутри чуда конкретная человеческая жизнь уже ни в коем случае не чудо, а только бесприютность. Желанное — всегда манок, виноград для лисицы. А если потрудиться и достать с ветки виноград, он и на самом деле окажется зелен».

Так же неожиданно, как обсценная лексика, в тексте появляются неловкие попытки изобразить народную речь:

«— Прямо туды. Так и заездил всю помойку. Весь мусор мне пораскидал. Места чтоль другого нетуть? Стрелять таких надоть. Воспитувать. Для того и Екатерина Петровна здеся!»

«Да, еще у нее изящные туфли. Стопочка дамских романов в изголовье кровати. По вечерам звонят клиентки, и для них она подвешивает на язык чистый голос.»

Меня, как лингвиста, который некоторую часть научной жизни занимался еще и грамматологией, особо резанула фраза: «Буквы в книжонке толпились перелесками иероглифов», из которой следует, что автор пользуется словами, совершенно не вникая ни в их значение, не представляя себе особенности семантических полей. В общем, в этом тексте все живет своей жизнью.

В каком-то смысле все это написано талантливо, тут ничего не скажешь. Но – не бестселлер. 

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу