Дмитрий Филиппов

Время рискованного земледелия

Даниэль Орлов
Время рискованного земледелия

Другие книги автора

Не сажайте, не вырастет!

Здравствуй, мой долгожданный читатель!

Кажется, это первый роман из нынешнего лонг-листа, который не хочется препарировать, раскладывая на авторские удачи и неудачи. Не потому что в нем нет сильных и слабых мест, просто звучание его таково, что роман воспринимаешь целиком, от первого до последнего слова. Даже нейтральное «текст» не подходит к его органике. И нельзя сказать, что он написан идеальным русским языком: встречаются и метафоры, на мой взгляд, избыточные в своей красивости, и совсем уж глупая тавтология вроде «живут жизнь», но вот поди ж ты, после «Времени» остается долгое послевкусие горькой полыни, водки, хлеба и прожитых слов.  

Орлов писатель не пальцем деланый: с мастерством и матчастью у него полный порядок, но мы-то знаем, что настоящая литература – это не про фактуру и ремесло, здесь работают другие законы, которые не всегда возможно даже четко сформулировать. То самое неуловимое чувство художественности, по которому мы определяем, что, к примеру, Пушкин в иерархии русской литературы стоит выше Дельвига или Боратынского, и которое куда заметнее в поэзии, чем в прозе, - невозможно разложить на формулы и законы. Но это чувство и есть, пожалуй, единственный верный критерий.

Так уж сложилось, что русский роман всегда стремится к эпичности, и, зачастую, это происходит против воли и замысла самого автора. В какой-то момент художественное полотно выходит из-под контроля, как ты его не удерживай, и начинает диктовать свою логику поступков героев, развития сюжета. Чуткий писатель доверяет этому голосу и позволяет миру, который он уже создал, жить и развиваться по своим внутренним законам. Так Льву Толстому пришлось выдать замуж Наташу Ростову за Пьера Безухова, так Дубровский уходит в леса безвозвратно, а Григорий Мелехов возвращается на пепелище. То есть внешняя парадоксальность поступков персонажей и сюжетных линий диктуется уже самим нервом повествования, и Даниэлю Орлову удалось расслышать эту музыку. Его герои – простые русские люди от мала до велика – совершают настоящие поступки, и тут же творят подлейшую подлость. Живут жизнь. Как знать, может, и не так глупа эта тавтология. И самое главное, за этим не стоит упрямая воля автора. Просто он как отец, прислушивается к своим героям, оставляет их на время, чтобы они в одиночестве сами пораскинули мозгами, как им жить дальше, а потом возвращается и молча принимает их выбор. Сами так решили. От этого и возникает ощущение живой литературы: герои не нуждаются в авторских намеках и поглаживаниях.  

Две выдуманные деревни, Чмарёво и Селязино, жители которых всю жизнь воюют друг с другом, мирятся, женятся и разводятся. В романе пять или шесть сюжетных линий – прошлое и настоящее главных героев. И не выделить среди них самого-самого. Каждый – огромный мир. Симфония, партии которой вдруг сходятся в одной точке, и начинается главная мелодия. Только мелодия эта уже выше и шире сюжета – она идет как будто бы между строк.

На мой придирчивый взгляд, Орлов затянул с началом этой главной партии. Наверное, по замыслу так и должно быть: ритм «Времени» разворачивается неспешно, словно вразвалочку, но потом набирает обороты и к завершению выходит на сумасшедшую скорость (даже не произнесения – думания и восприятия). Но нынешний читатель, не углядев динамики на первых пятидесяти страницах, со скукой закроет книгу и пойдет разглядывать котиков в «Инсте». В этом смысле мы отвыкли от крепко сбитых романов в 22 авторских листа. То ли скорость жизни в этом виновата, то ли наша собственная лень.

Олег Беляев, в котором угадывается образ самого автора, Шахрай, отец Михаил, Пухов (персонаж, которому имя без надобности - Пухов и Пухов), Лыков, Шурик Дадабаев, его сын Арсен и дочь Пухова Катька, Людка Беленькая и Афонин. У каждого – своя жизнь и свои скелеты в шкафу. И эти скелеты вдруг начинают оживать.

Не с руки рецензенту додумывать за автора, но мне кажется, что Орлов хотел написать роман о русской жизни, а получился роман о возмездии и какой-то высшей справедливости.

Отец Михаил случайно узнает, что много лет назад в драке убил человека. И это знание сводит его с ума. Геймер Арсен и стримерша Катя решают поиграть в Робин Гудов и устраивают автокатастрофу со смертельным исходом. Все вместе селязинцы и чмаревцы создают эдакий партизанский отряд и сбивают квадракоптеры, запущенные службами муниципального образования для выявления незаконных построек. Лыков убивает работника прокуратуры, который хотел его развести на крупную сумму. Роман, как слоеный пирог, выдает нам пласт за пластом. Эту книгу в какой-то момент становится тяжело читать. А перелистнув последнюю страницу, я позвонил автору и спросил: «Как это все не раздавило тебя во время написания? Как ты с катушек не съехал?»

Все составляющие большого русского романа налицо. Так что же не так? Почему сердце не принимает?

Дело даже не в приеме с квадракоптером (ага, власть сверху следит за тобой).

И не в том, что почти все главные герои умирают. Мало ли у нас романов, где смерть гуляет по страницам?

Но «Время рискованного земледелия» настолько хорошо написано, что можно, наконец, уйти в сторону от литературоведческого анализа и выйти на уровень этики.

Да, это роман о возмездии, о том, что грехи всегда тебя найдут и выстрелят в самый неподходящий момент. Но он прожит так, как будто не было двух тысяч лет христианской традиции. Это ветхозаветный роман, где око за око и зуб за зуб. Но мне все же кажется, что русская литература велика именно надеждой. Книга может уничтожить твою душу, но она же должна тебя и возродить. Ведь мог Достоевский закончить «Братьев Карамазовых» сценой суда над Дмитрием. Мог, но не стал. И поэтому появилась еще одна глава с речью Алеши над могилой Илюши. Во «Времени» Орлов не верит в русского человека. То ли действительность за окном беспросветна, то ли душа вывернута наизнанку. Имеет Орлов на это право? Безусловно. Как любой автор имеет право писать так, как ему вздумается. В конце концов, в схеме «писатель-текст-читатель» слабое звено всегда читатель. Потому что настоящая литература – это разговор автора с самим собой. Попал в унисон с настроением других неизвестных душ – удача. Не попал – никто не обещал тебе райских кущ. Таковы правила игры.

Орлов написал сильный, глубокий и живой роман. Но зачем нужна дорога, если она не ведет к храму?

В самой постановке вопроса кроется однозначная оценка, однако не будем ставить точку; путь к храму долог и тернист, как знать, куда выведет прозаика Орлова эта дорога…

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу