Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2021

s

Наташа Романова

Мой телефон 03

Мария Ким
Мой телефон 03

Другие книги автора

Обратная сторона луны

"Включаю свет, по углам разбегаются тараканы. Их необыкновенно много, шагу нельзя ступить, чтобы кого-то не раздавить. Хозяин покрыт бородавками от кончиков пальцев до макушки, уродливые кисты размером с куриное яйцо свисают с локтей".

"Из одежды на нем одни штаны, и те без резинки, Казанцев поддерживает их полными руками, едва обхватывая свисающие по бокам жировые складки. На голове кол грязных светлых волос, лицо потное, красное, стойкий перегар. В руке ножка от табурета с выступающим на конце гвоздем".

Работники скорой помощи, герои книги "Мой телефон 03", круглосуточно имеют дело не столько с болью и страданиями, сколько с максимально безобразной изнанкой жизни.  За обшарпанными дверьми и панельными стенами неблагополучных районов  – антисанитария тел и жилищ, уродство, нищета, безумие, расчеловечение. "Социальное дно можно пробивать бесконечно". Этого не видит никто, кроме тех, кто приезжает на скорой. Темные подъезды, страшные жилища больных: "клиенты – ополоумевшие жители общажных бараков", обитатели нищих хрущевок, никому не нужные старики, алкоголики – полуживые тени городского дна: "заброшка на краю города казалась идеальным местом для съемок фильма ужасов или проведения квестов аналогичной тематики (…) безжизненное тело крайне неаппетитного вида расположилось на полу с классической петлей на шее, кусок кабеля вместе с обрывком веревки угрожающе скрипел, раскачиваясь на сквозняке".

Эта книга – дебют молодой писательницы, которая имеет личный профессиональный фельдшерский опыт на линиях скорой помощи, в диспетчерской, в красной ковидной зоне.

Отечественные фильмы и сериалы про трудовые будни людей в белых халатах – просто развесистая клюква, чтобы развлечь зрителя, раз он любит кино про врачей: они людей спасают и смешно шутят. Причем в центре всегда любовная драма, а то всем быстро наскучат чистенькие старушки-сердечницы и домашние роженицы. Книга Марии Ким не клюква, поэтому любителям таких фильмов она не понравится.  Замкнутые профессиональные комьюнити не имеют ничего общего со стереотипами в голове. Серные пузыри внутри котла никому из посторонних никогда не видны. Художественное варево уже имеет другое агрегатное состояние. Эта книга – "близкий к тексту" репортаж о том,  что происходит в котле, почти протокольная, без эмоций, трансляция прямо оттуда. "В квартире кучи грязного белья, тараканы и жилая вонь. Типичный наркопритон. Ищу более-менее чистую поверхность, пристраиваю папку на гладильной доске. Растрепанная анорексичка с мраморной кожей протягивает тарелку со сгустками крови".

Надо или не надо читателю знать о неприятных и скрытых от посторонних глаз свойствах  профессии – вопрос не литературы и вообще не вопрос. Любой опыт интересен и достоен художественного осмысления: не бывает плохих и хороших тем. Вопрос лишь в том, насколько самодостаточен язык и удалось ли художественно воплотить имеющийся уникальный опыт.

Написано живым языком. Он живой до тех пор, пока не начинаются лирические отступления, на мой взгляд, они не обязательны. Их немного, и это некритично. Зато читатель узнает из этой книги  новые для себя вещи и лишится многих иллюзий. Небезынтересно будет узнать такую новость: "…раза два в жизни у каждого реаниматора бывают успешные исходы. Не сразу, спустя тридцать или сорок лет (…) наш профессионализм не успевает достигнуть стабильности. Мы умираем".

Книга не является документальной, так что при всех равных условиях не путаем автора с героиней. Вне художественной условности вряд ли  медработник способен обнародовать за пределами профессионального сообщества вот такую альтернативу:  "можно приложить отекшее пьяное рыло тяжелой фельдшерской рукой и тащить на себе брызжущее слюной и вшами, истощенное алкоголем тело. Можно не делать ничего". Еще раз прислушаемся к профессионалам и сделаем выводы: "мы вынуждены принимать решения, которые могут спасти, могут убить, но чаще оставляют все как есть".

В издательской аннотации к книге о коллегах из линейной бригады скорой сказано добродушно и конвенционально: "медики смешные, грустные, добрые, злые, уставшие как собаки". Если бы они там и в самом деле были такими няшными покемонами, книгу можно было бы не обсуждать. Тогда бы она мало чем отличалась от десятков безликих книг о медиках. Такими симпатягами их всегда и показывают, потому что это всех устраивающий стереотип. Спасибо, все не так плохо: "дурная наша работа подсовывает глазам бесчеловечные сцены, заставляет принимать нечеловеческие решения. Со стороны посмотришь – кучка уродов лечит других, еще более страшных уродов". Парад лечащих "уродов" следующий: один из фельдшеров "родился и жил в неблагополучном цыганском районе (…) год проработал грузчиком и решил «повидать жизнь», для чего устроился на скорую, когда были еще вакансии санитаров"; фельдшер Даня – опиумный наркоман ("40 ампул за месяц"). Фельдшер Ренат склонен к запоям, на линии перманентно пьяный, но профессионализм не пропьешь.  Фельдшера и водители говорят, "путаясь в мате и междометиях", "путаясь в трехбуквенных выражениях". Медики подменяют утерянные кардиограммы, ставятся по вене трамадолом, а для этого его надо сэкономить на больных (" – На кого списал? Опять старушку со сломанной ногой без обезбола оставил?").

Найдутся штамповщики, кто называет чернухой все то, что за рамками приятного чтения. Мы не имеем такого слова в нашей картотеке. В литературе есть жанр "физиологический очерк". Задача и эстетика текста ему во многом соответствуют: здесь нет морали и оценочных суждений: "Чем дальше в ночь, тем сильнее смещались границы между должным, дозволенным и непростительным, а мораль и вовсе потерялась в темноте первой смены".

Каждый читатель – потенциальный пациент. Ему  просто показали обратную сторону луны.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу