Максим Мамлыга

Рана

Оксана Васякина
Рана

Другие книги автора

Оксана Васякина "Рана"

Я был на Красной площади, когда Оксане Васякиной вручали премию «Лицей». Тогда я, к своему стыду, ничего о ней не слышал, а если и слышал, то не обратил внимания. Объявляли лауреатов, а мы с подругой спасались в редкой тени от страшенной жары стаканчиками лимонада и обсуждали павильон «Регионы России». Но имя я запомнил – и добравшись до Петербурга прочел то, что можно найти в интернете. То есть достаточно много.

У современной поэзии есть некоторая проблема: несмотря на многолетнее изучение поэзии в школе, общенациональный интерес к поэзии не постоянен, скорее волнообразен – раз в несколько десятилетий происходит бум, когда все вдруг осознают поэзию жизненно необходимой и, узнают сколько же прекрасных поэтов вокруг и какие чудесные стихи были рядом с нами все это время. В остальное время, поэты и поэтессы обособляются и живут не кругом, но множеством кругов, не сообщающихся между собой – и в отсутствие (один Центр Вознесенского – почти отсутствие) институций, поддерживающих и популяризирующих современную поэзию, для того, чтобы узнать о ком-то новом и прекрасном требуются достаточно большие усилия. Или, например, по случаю оказаться на вручении премии.

Главное, что я увидел в ее стихах – это то, о чем мечтали в начале десятых. Критика патриархального мира, угнетающего всех нас, критика традиционных гендерных ролей дополнилась позитивной повесткой. В письме (стихотворениях) Васякиной формулируется новая феминность, новая женственность, новый образ русской женщины, созданный женщинами и для женщин. В нем по-прежнему много труда, но добавляется любовь, основанная на доверии, дружба, свободная от манипуляции, в нем нет табу на разговор о телесности, но есть попытка с помощью разума и чувств осознать что на самом деле нужно, открытость к новому опыту, противодействие насилию (физическому, репродуктивному, пищевому) и попытка переработать прежние травмы – то, к чему нужно стремиться. И это – на фоне другой России, незамеченной нашей литературой до недавнего времени – прежде всего небогатого, постмодернисткого, постсоветского Усть-Илимска. Важно указать, что в создании этой позитивной повестки участвует не одна Васякина – это целое движение, где помимо нее можно было бы назвать десятки поэтесс и писательниц, хотя бы Галину Рымбу и Евгению Некрасову.

И, если бы не авторские обстоятельства, описанные в «Ране», было бы логичным предположить роман как следующий шаг, как форму, способную дать эту позитивную повестку аудитории, гораздо более широкой, нежели аудитория современной поэзии. Тем не менее, удачно совпало, что Оксана Васякина начала писать роман и без этой логики.

Мать рассказчицы находится при смерти и вскоре умирает. Их мало что связывает сейчас, кроме общего прошлого, но каким оно было? Мать всегда была холодна к ней, редкие минуты проявления привязанности подпитывали дочернее желание нравится матери, быть такой, какая бы ей нравилась – но холод не проходил. Этот ноль тепла стал точкой отсчета для героини – по ходу ее рассказа мы понимаем, что вся она – ее занятия, отношения, поведение – были отстроены от этой точки. Но, как сломавшийся двигатель, не позволяет холодильнику морозить, болезнь отменяет материнский холод – и они проводят последние минуты вместе, как две по сути очень одиноких женщины, которые приняли глубокую связь между ними.

После этого, героине предстоит общаться с работниками морга, разобраться с судьбой маминого мужчины, перебрать вещи и драгоценности, кремировать тело, организовать прощание и в конце концов доставить урну в родной сибирский город, пообщавшись с родственниками и мамиными подругами. Этот долгий – по времени и географии – путь простирается и во второй плоскости – в сознании героини. Она пытается найти новую точку отсчета – уже внутри себя, на пересечении двух осей – любви и труда, переопределить отношение к отношениям и к своему призванию, наметить собственные вехи и создать собственные символы.

Конечно, финалу недостает победительности – хэппи-энда нет, героиня понимает, что это только начало пути. Но быть может с хэппи-эндом он выглядел бы куда менее достоверным? Или – перед нами русское воплощение Карла Уве Кнаусгора или Пруста, и это только первая часть саги?  К слову, в литературных «родственниках» я вижу сплошь достойных писателей – Симону Де Бовуар, Марию Степанову, Наталью Мещанинову.

Моя интерпретация, безусловно, субъективна: объективны литературные достоинства книги. Поэтический опыт Васякиной освободил письмо от лишних эпитетов, помог подобрать лучшие логические определения и замечательные метафоры. Эпизоды с проносом урны с прахом в самолет и описание сибирского леса – фантастически хороши (и таких много).

Короче, думаю, что перед нами книга о которой наверняка будут много и долго говорить. Я услышал уверенный и глубокий голос, у которого будут учиться и которому будут подражать.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу