Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2021

s

Иван Родионов

Финтифля

Наталия Гилярова
Финтифля

Другие книги автора

Опиум для никого

«Они лениво попивали кофе, и через несколько секунд барон сказал:

-  Если у вас повторится Революция и вы сместите вашего Усача, постарайтесь не забыть о духовной вере или уж, по крайней мере об экзотике»

Артур Кёстлер, «Слепящая тьма»,

Откуда-то из памяти всплывает давно забытое слово «финтифлюшка». Сверился с товарищем Ожеговым: финтифлюшка – 1. Безделушка, мелкое украшение; 2. Пустая и легкомысленная женщина. Из финтифлюшки, собственно, и получается финтифля.

Лишившись уменьшительно-ласкательного и несколько пренебрежительного суффикса, финтифля стала чуточку основательнее, но при этом лишилась какой-то непосредственности, что ли. Земля, поля, финтифля. Такой мир избыточных и законченных безделушек. Суета сует, и всё – финтифля. Рацио негодует – как жить-то?

А что, если именно в ней, в этой самой финтифле, и есть наше спасение от серости и, главное, свинцовой предсказуемости?

«Начальник смотрел рисунки, лицо его оставалось невозмутимо, и Фишкин дивился его самообладанию, пока тот не произнес бесцветным голосом:

— Дух времени требует лаконизма. Вы предлагаете излишества.

Ефим удивился, собрал свои рисунки и понес их в другое учреждение. Тамошний главный ценитель автомобильной красоты был чрезвычайно веселый человек».

Может статься, что противостоять каменно-самодовольному может только беззащитная, почти невесомая зыбкость.

Вот князь Шаховской – начальник Юли. Был такой министр государственного призрения во Временном правительстве. Призрение – это забота о незащищённых и нуждающихся, но в рассказе «Шкура от кутюр» он становится, скорее, министром презрения. А у неё торчат уши. И Шаховской её мучит. Но она держится и летает.

Вот асоциальный Ванечка, дважды сказочный – и фартовый добрый дурачок, и привязанный к сестре козлёночек (рассказ «Шарманка»). И он сестру (пусть невольно) мучит. Но она держится и летает.

Или есть, например, урбаниды (рассказ «Она»). Они ходят толпами, пихаются локтями, отрывают пуговицы, срезают косы. И есть девочка Сашка, и ни один человек на Земле за всю её историю не был достаточно хорош для неё.

Есть, наконец, современная русская литература – правопреемница нашей классической литературы. И она всё так же занята вечными проклятыми вопросами. И есть Наталия Гилярова.

В аннотации к книге её отчего-то сравнивают с Платоновым – как написано, из-за «словотворчества», однако более равноудалённых авторов сложно и представить. Платонов – настоящий «маг земли», его образы и язык –корневые, почвенные. Наталья Гилярова же служит стихии воздуха, поднимающего брызги и искры.

Сила такой позиции и такой литературы – в независимости и вызове. В самом деле, в себе и независимо от всех – дело нелёгкое.

Есть и уязвимости – впрочем, уязвимостями они становятся, если глядеть со стороны, а перед героями подобная проблема может и не стоять.

Во-первых, старый-добрый эскапизм неизбежно приводит к тем самым пресловутым воздушным замкам и башням из слоновой кости, а отсюда – и к некоему высокомерию, что ли. Автору, конечно, можно всё, что угодно – был бы талант (а он есть), однако симпатии к героям, носителям финтифли, это не добавляет. Зачем мы, если есть Коляда, профессор Нун из будущего (не потомок ли она писателя Джеффри Нуна часом?), Птица-Гоголь или Птах, властитель Загробного царства?

«Нет, не спешите меня прощать. То что я натворил — кошмарно. У меня не достало фантазии. Моя фантазия оказалась кособокой и землистой. Нужно было исправить, искупить свою вину и помочь вам. И тогда я дал вам фантазию, фантазию бесконечную—создал искусство. Я думал при этом о чем-то, не так ли? Вот ответ на ваш вопрос: каждый из вас волен мечтать. Мечта идет на строительство Рая, а сотворить ее можно из каких угодно ошметков проклятого моего мира, — его голос все утончался и блек, — что кто намечтает, то и получит! А кто не захочет потрудиться душой — тому кукиш, пусть пеняет на себя. Кто не спрятался, я не виноват…»

А во-вторых, в наше время, когда 9 из 10 хороших книг «благодаря» маленьким тиражам и массовому нечтению превращаются то ли во что-то элитарное, то ли в сущий андеграунд, писать так и о таком очень опасно. Настоящее безумство храбрых: настолько демонстративно отворачиваться от «среднего» читателя – человека неглупого, но несколько специфического.

Впрочем, финтифля (и «Финтифля») и не собирается нам нравится. Она про другое и о другом.

Что ж, дорогой спрос на русскую литературу, хорошую и разную – верю в шальное твоё воскресение.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу