Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2021

s

Иван Родионов

Реки помнят свои берега

Николай Иванов
Реки помнят свои берега

Другие книги автора

Оптимистический реквием

Роман Николая Иванова "Реки помнят свои берега" - реквием по слишком многому и, если вдуматься, дважды трагическая книга. Случай с "Реками" столь любопытен, что хочется написать о нём большую статью и, думаю, я это сделаю. А пока основное.

Во-первых, у нас катастрофически мало книг, осмысливающих события 92-93 годов. Впрочем, сейчас подумалось: схожую по смыслу фразу я видел несколько раз применительно к другим книгам. То есть, выходит некая книга и нам говорят: да, распад страны отчего-то почти не освещён в нашей литературе, но вот сейчас... А потом проходит пару лет и оказывается, что очередная попытка не удалась. И книга о событиях начала девяностых в лучшем случае хорошо рассказывает о чём-то другом, а в худшем - просто исчезает. Из глаз долой и из сердца вон.

И вот - ещё одна попытка. Масштабная, с размахом. И всё же делать прогнозы о том, что тема хотя бы отчасти "закрыта", я бы пока поостерёгся. Столь большое и важное точно видится на расстояньи, подождём. Но реквием в любом случае удался. И это именно он, несмотря на казалось бы оптимистичный и открытый финал:

"Значит, не всё сгорело, не всё превратилось в пепелище. И качели взлетят у детей, и часики, когда починятся и заведутся, снова пойдут отсчитывать время. Утверждая это, похлопал по закопчённому боку печи, как давеча по колоколу: ну что, остаёмся и начинаем всё сначала?"

Продолжение уже написала сама жизнь, и мы могли прочесть его в благословенные девяностые, подобно герою новеллы Кафки "В исправительной колонии", собственными истерзанными спинами.

Во-вторых, роман "Реки помнят свои берега" подводит черту сразу под двумя почтенными жанрами (а третьему не бывать): жанром советского политического детектива и жанром советской эпопеи на "народном" деревенском материале. Дальше писать уже просто некуда.

Пусть вас не вводят в заблуждение аннотации и рецензии: "Реки", конечно, никакой не "традиционный русский роман", если понимать под последним, например, книги Достоевского и Толстого. Корни (или устья) книги, с одной стороны, в раннем Юлиане Семёнове и раннем же Александре Проханове (отсюда и важность личного авторского опыта, и некоторый журнализм), а с другой - в традиции, начатой Мельниковым-Печерским и Маминым-Сибиряком. Оттуда вышли и Панфёров, и Проскурин, и во многом Анатолий Иванов. Большинство из вышеперечисленных авторов, кстати, сейчас печатают в серии "Сибириада" того же самого издательства "Вече", в котором вышла и книга Николая Иванова. Писать ни в том, ни в другом жанре на сегодняшнем, например, материале, решительно невозможно: кончились типажи, герои, эпоха. И символично, что с распадом СССР распадаются и жанры. Как главный герой романа Егор Буерашин - последний из тех, кто получил высшую награду не существующего уже государства, так и Николай Иванов пишет, боюсь, последнюю в таком роде книгу, пользуясь единственно возможным для этого приёмом - возвращается к эпохе, когда был возможен и такой герой, и такой жанр.

Пока в стране и Беловежской пуще орудует один Борис, на селе лютует другой - новоиспеченный фермер-бизнесмен Борис Сергованцев, сажающий людей на цепь совсем как немыслимый уже лет шестьдесят-семьдесят мироед или кулак. С женщинами он тоже не церемонится - объектом его охоты становится учительница, моя однофамилица, отсылающая читателя к самой известной в России няне. Отдать такую мерзавцу - потерять новых Пушкиных. А если её ещё и подстерегут на безлюдной дороге какие-то негодяи...

Оттого и главный герой, суперпрофессионал Егор Буерашин (лет пятьдесят назад такого героя звали бы, например, "майором Громовым"), способный выжить в колумбийском плену, на свалке, в тюрьме, оказывается каким-то неуместным, не созвучным новой эпохе. Его самоотверженность, знания и умения, принципиальность - всё засасывает топь новой России. Оттого по прочтении книги, несмотря на умение героя выпутываться из самых жесточайших передряг, надежды на "светлое будущее" не ощущаешь. Автор не пессимистичен, он трезв. Оттого и реквием.

"Зато недалеко по улице, в избе брянского лесник держали за страну гранёные стаканы три её воина - старый партизан, прошедший Афганистан военком и бросивший начальству вместе с погонами рапорт на увольнение спецназовец, не успевший стать Героем Советского Союза. Пили коренники, рабочие лошадки, которых ни о чём не спросили, о которых политики и не вспомнили при своих играх с Союзом.

Эх, по третьей!"

Добавим: не чокаясь.

И ещё одно, хрестоматийное:

Не говори с тоской: их нет;

Но с благодарностию: были.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу