Анна Матвеева

Павел Чжан и прочие речные твари

Вера Богданова
Павел Чжан и прочие речные твари

Другие книги автора

Осторожно, спойлер!

Премия «Национальный бестселлер», как мне кажется, должна вручаться как раз-таки потенциальным бестселлерам — книгам, которые будут особенно востребованы среди читателей в России (потому что второе слово — национальный — тоже должно что-то значить). Не от балды ведь её так назвали. Так вот, «Павла Чжана» читать в России обязательно будут — в противном случае я в литературе вообще ничего не понимаю (что тоже, впрочем, возможно). Не уверена, станут ли за этот роман голосовать рублём в Китае, но паре своих «поднебесных» знакомых я его точно порекомендую.

Прежде чем рассказывать об этом потенциальном национальном бестселлере, позволю себе крошечное лирическое отступление. Точнее, практическое. Как чаще всего читают книги, присланные членам жюри, все, наверное, знают. Внимательно изучают начало, середину, финал, остальное просматривают. Типа мне всё понятно, спасибо. Так вот, с книгой Веры Богдановой этот номер не пройдёт. Спасибо, что автор написала не 700 страниц, а 438, прочитать которые можно за пару дней, но никаких других занятий на это время планировать не стоит. Ничего не сможешь делать, а будешь переживать за героев романа, осмыслять их тяжкое прошлое, невозможное настоящее и зыбкое будущее.

Да, близко к жанру. Да, на ум приходят и Сорокин, и Ханья прости Господи Янагихара (Богданова точно лучше Янагихары, о Сорокине дипломатично промолчу). Но как здорово сделано! Нигде не торчит ни единой нитки, всё продумано и просчитано, но при этом почему-то оказывается живым — ведь главная беда многих писателей в том, что в процессе выстраивания пространства текста они теряют из виду персонажей, и те, бедолаги, никак не могут ожить, сколько ни пихай в них табличек с заклинаниями. Здесь все живы, даже тени тех, кто умер… И какой чудесный язык — ёмкий, простой, без лишних красивостей, но не лишённый образности. Молодец, автор!

Место действия романа — Россия и Китай, причём Россия уже тоже Китай. Я сразу вспомнила друга своей юности, который любил шутить, что продаст, дескать, когда-нибудь черновик моего рассказа с аукциона за сто тысяч юаней. Шутка родом из девяностых. А тут уже всё свершилось — Россия стала колонией Китая в результате глубочайшего кризиса, вызванного санкциями. Ну и общий надлом цивилизации никто не отменял: «Люди стали ресурсом. С самого рождения каждый миг их жизни был разворован соцсетями, мессенджерами, стримами, подкастами, ТВ и рекламой, генсеками на кабриолетах, психологами в Youku, играми в планшетах, арках, vr-очках с эффектом полного погружения. Ни у кого не осталось времени хотя бы на то, чтобы услышать самого себя».

Время действия — обозримое будущее, лет так тридцать вперёд. Спойлер — всё плохо. Почти принудительная чипизация, обнищание и деградация населения, в общем конспирология во всей её красе. В пересказе звучит не очень, но читается с громадным интересом и напряжением. Более того, чем ближе к финалу книги, тем чаще думаешь о том, что весь этот роман представляет собой некий глобальный спойлер. Предсказание Кассандры. Именно это с нами, скорее всего, и будет. То, что пока еще воспринимается с содроганием, спустя пару десятилетий вполне вероятно станет нормой: например, легализация педофилии или окончательный переход целых поколений в виртуальный мир. А что? Оглянитесь назад, вспомните недавнее прошлое— и сравните его с тем, что происходит сейчас. От каких-то ныне принятых вещей нас прежде коробило, но теперь не коробит — потому что это вариант нормы.  И не прикрывайтесь, дескать, замшелой нравственностью.

Но всё дело как раз в том, что нравственность не может быть замшелой. На фоне всеобщего разложения всё-таки находятся те, кто думает иначе — и это три главных персонажа книги. Талантливый программист компании «Диюй» (между прочим, в китайской мифологии так называется преисподняя), полукровка Павел Шенъюанович Чжан. Его девушка Соня, мечтавшая стать врачом, но вместо этого подрабатывающая то здесь то там. И с виду успешный баловень судьбы Игорь — вроде бы соперник Чжана, а на деле самый близкий ему человек. Чжан (по-китайски это значит «единица измерения объема текста», кстати — и, некстати, спасибо издателям за постраничные сноски, такие редкие в худлите и такие желанные!). У каждого из троих в прошлом — серьезная душевная травма, и вот эти отношения человека с травмой — насилием и жестокостью, проявленными к ребёнку — интересуют автора больше любой конспирологической теории, пусть она даже так убедительно прописана в романе. Нужно ли мстить тому, кто причинил тебе невыносимую боль когда-то в детстве, или надо всё-таки уметь прощать? Павел Чжан выбирает месть, и вот здесь в романе начинает происходить самое интересное. Убивая того, кто когда-то давно едва не убил тебя, ты словно бы меняешься ролями с преступником. И, конечно, не можешь после этого жить так, будто имеешь на это право — поэтому Чжан в конце концов погибает, а дышать продолжает тот, кто не взял грех на душу.

Спасение в постапокалиптическом мире по Богдановой могут дать только любовь, вера и, пожалуй, книги: выживут только читатели.

Мы, в общем, в этом не сомневались.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу