Иван Родионов

Не спи под инжировым деревом

Ширин Шафиева
Не спи под инжировым деревом

Другие книги автора

Под раскидистым инжиром

"Именно тогда в мою жизнь ворвался Ниязи, и на этом жизнь, какой я её знал, закончилась", - эта фраза появляется уже на первой странице, и если знать, что имя Ниязи означает "желание", многое становится понятным. Герой (он так и останется безымянным) одержим острым, внезапно появившимся Желанием.

Что же это за желание? Но обо всём по порядку.

Главный герой, прогрессивный молодой азербайджанец, играет в металл-группе с милым названием Death and Resurrection. Экстремальное направление сие, внезапно, в стране не слишком востребовано, и группе приходится, как это часто бывает, даже подрабатывать в ресторане, услаждая слух посетителей разной ерундой. Тут-то и появляется вышеупомянутый Ниязи - вертлявый трикстер и сниженный Мефистофель. Его прожекты специфичны: например, герой имитирует самоубийство, чтобы повысить интерес к группе. И это - только начало - дальше будут похороны, чудный кошачий эпизод, друзья-предатели, вечное возвращение, жертвоприношение и много чего ещё.

Старый добрый магический реализм существовал на русском языке задолго до появления самого термина. Долгое время этот жанр был чуть ли не единственным легальным выходом боллитры на территории условно массовых жанров (при поздних Советах и дальше). Магическое с реалистическим смешивалось в равных пропорциях (или магическое преобладало), и такой коктейль замечательно "заходил" под российские реалии. Отличных книг такого жанра - множество, от Владимира Орлова до Марии Галиной.

А потом как-то всё съёжилось. Премиальные писатели отправились осваивать и напитывать смыслами другие жанры масслита - от детектива до фэнтези. В книгах тех писателей, что остались на поляне магреализма, реальность начала пожирать магическое, и пропорция нарушилась - роковым, но неизбежным образом. Лучший пример подобного - книги Алексея Сальникова, особенно "Опосредованно", где магическое растворилось в реальности окончательно.

Роман Ширин Шафиевой "Не спи под инжировым деревом" - явление схожего порядка. Много реализма с щепоткой колоритного магического. С той лишь разницей, что у Сальникова магия растворяется постепенно, а у Шафиевой - проявляется во второй половине книги. Она остаётся именно щепоткой, брошенной в жизнь. Оттого и то, что могло бы стать трагедией, становится печальным фарсом - и это сознательный авторский приём. Даже линия отношений. И пусть вас не вводят в заблуждение аннотации, серия, обложка - ничего "ужасного и страшного" в книге нет. Алекто, эринии - "в непристойных полупрозрачных сарафанах, с мотающимися из стороны в сторону грудями". Крысоволка не будет - будут обыкновенные крысы.

Смешано причудливо и мастеровито, конечно - но что с этим делать?

Интересно с языком книги. Он очень лихой, местами сверкает, как алмаз. Юмор хороший - добрый и какой-то мягкий, непошлый. Колорит опять же. И точные замечания-афоризмы. Вот герой понимает, что битая посуда не результат какой-то ссоры - это приведение шалит:

"Никто не бьёт, скандаля, немытую посуду".

Однако обратная сторона этой лихости и яркости - перегибы и перехлесты. Здесь - с перебором, здесь - чуть вычурно и так далее. Это было бы не так заметно на более ровном и сдержанном, стертом даже языковом фоне, но на таком, что в романе, это бросается в глаза. И да, я понимаю, что размышления, описания, шутки и внутренние монологи - всё это от лица рассказчика, главного героя. Но этот дисбаланс всё равно перед глазами.

И дело не в том, много обсценной лексики в прямой речи персонажей - ну так рокеры, дело-то житейское. Да и реализм, в конце концов, хоть и немножко магический. Матерные слова как раз почти всегда уместны. Кстати, они в цензурных целях обезображены в книге шифрующими точками, и одно из них я так и не разгадал: "Этот п... л меня напрягает". Как думаете, кто такой п... л?

Мешают, скорее, другие вещи.

Например, нематерный сленг. Перед нами современность - айфоны, олимпиада... А герои порой говорят, как персонаж-рокер из скетчей Лапенко. Языком девяностых, максимум - первой половины нулевых. Впарить, утырок, мозги не делай, вдруг откуда ни возьмись появился..., чисто конкретные стихи. Может, неформалы в Азербайджане действительно так говорят, но лично мне показалось, что я вернулся в своё провинциальное детство в городе Котово, что в Волгоградской области.

К тому же кое-где по тексту могла бы пройтись с карандашиком Нора Галь: я выразил сомнение, оставил следы, проявил интерес к творчеству, etc, etc. Повторюсь, в ином случае на подобное можно было бы закрыть глаза, но здесь - бросается.

И - контрастом - прекрасное. Это заклинание:

"Я у мамы первенец, я — черноротая лисичка. Уйди, южный ветер, приди, северный!"

Или вот ещё:

"А дальше всё было странно, словно я соскользнул из реальности, где предметы были тверды и имели названия и текстуру — засаленный велюр дивана, давно нуждавшийся в замене, мягкая и тёплая выемка Сайкиной талии, ледяное мокрое стекло запотевшего бокала с напитком, которого я не запомнил, — в реальность сновиденную, где вещи и люди превратились в размытый фон, дальний план в синих оттенках, а чувства стали такими объёмными и осязаемыми, как воздух, замёрзший на плутонианском холоде, — и первые звуки «Сары Гялин», которую по лишь ему ведомым причинам решил спеть Ниязи, его потрясающий, редкий бас-профундо, какого я никогда раньше не слышал, так странно обволакивающий мелодию, и жутковатый восторг, поднимающий дыбом волоски на теле, когда некто древний, далёкий, пользуясь языком и гортанью Ниязи, жаловался всем грядущим поколениям: «Тебя мне не отдадут», и мокрые от слёз щёки Сайки, так глядевшей на поющего Ниязи, что пол, потолок, стены отодвинулись от меня во тьму — «Чобан, верни ягнёнка», — а моя рука примёрзла к мраморной руке моей возлюбленной, и я хотел убрать её, но не смог".

И получается интересное: магическим подкладкам, редким, но колоритным, сновидческим и ярким, веришь, а реализму - через раз.

Итак. Книга, что называется, выстроена. Возьмите Проппа или Кэмпбелла, ищите "функции", "инициации", "нарушение табу" - всё найдёте. У книги есть внятный посыл: герой балансирует между афоризмами "идите навстречу своим желаниям" и "бойтесь своих желаний". Вот, кстати, и оно – желание. Не желание чего-то конкретного, а символические Желание. Желание желать, так сказать. Ружья вроде бы тоже выстреливают. Однако впечатление странное, будто к твоим глазам подносят картину, на которой много ярких штрихов и мазков, не складывающихся в единое и цельное. Может быть, нужно отойти на некоторое расстояние - и всё сложится? Например, под инжировое дерево?

Может быть. Но тебе говорят, что смотреть нужно именно так, вблизи.

А иначе нельзя.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу