Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2021

s

Иван Родионов

Про вчера

Сергей Шойгу
Про вчера

Другие книги автора

Про вчера без сегодня

О, как я хотел бы, чтоб книга «Про вчера» оказалась… нет, не шедевром, но крепкой – в рамках жанра – автобиографией. Не потому, что я какой-то поклонник Сергея Шойгу, нет – просто невозможно смотреть на безобразие, развернувшееся в Сети из-за новости, что «Про вчера» номинировали на Нацбест.

Думаю, всякий встречал в интернете ту или иную разновидность мема, главным героем которого является рисованный лысый мужичок в очках и с редкой бородой. Зовут этого персонажа Сойджек. Это имя произошло от soyboy -  так на Западе называют мужчин, сознательно питающихся продуктами из сои – они считают, это поможет им понизить тестостерон и, как следствие, «токсичную маскулинность».

Сойджек инфантилен, с восторгом относится ко всему передовому – в таких случаях его изображают с широко раскрытым ртом. Шаблон упомянутого выше мема таков: Сойджек хмурится на некое «отсталое мракобесие», а ниже безудержно восторгается чем-то «прогрессивным», хотя выбор этот, в лучшем случае, из разряда «оба хуже».

Это я к чему. У нас в самых больших издательствах выходят мемуары, воспоминания и записки Хилари Клинтон, Обамы (самого скучного повествователя на свете) и жены Обамы, Трампа и племянницы Трампа (я не шучу), Шимона Переса и Карлы Бруни. Киры Ярмыш, в конце концов. Что-то из этого подавалось чуть ли не как книга года. Что-то хвалили маститые литераторы. Что-то наверняка хорошо написано – не читал и не осуждаю. Новых Черчиллей, конечно, не явилось – но такие книги, бесспорно, нужны. И быть шедеврами им вовсе не обязательно.

Выход таких книг, как говорит Елена Малышева - норма.

Досталось, однако, именно книге Шойгу.

Многие начали шутить про «Малую землю». Про литературных негров (а как же Трамп и Хилари – неужели… тоже? Да и презумпцию невиновности никто не отменял), про редактуру и надиктовку (обычное дело во все времена). Про сам факт попадания книги в Длинный список, будто автор сам номинировался (хотя Шойгу выдвигал книгу не сам, ее заметил номинатор Олег Зоберн).

Полагаю, для нашей страны, когда-то предельно литературоцентричной, сам факт того, что министр написал книгу – хороший знак. В странах, где политики интересуются литературой и сами пишут книги, как правило, с этой самой литературой тоже всё в порядке.

Теперь о самой книге.

Если структурно – перед нами сборник историй «о жизни». Рассказов, воспоминаний – такими делятся за столом или у костра. Поскольку почти все они ещё и очень короткие, подходящим будет определение «миниатюры».

Если стилистически – книга предельно похожа на живую разговорную речь. Со всеми её достоинствами и недостатками: «Пришёл… Гляжу… Ну, думаю… А тут… И он как…» Если я и утрирую, то совсем немного:

«Пару раз заходил к ним в гости. Боря увлечённо продолжал делать стенку. Пахло клеем, шпоном, деревом, домом и уютом.

Мне кажется, они были счастливы (миниатюра «Труба свободы»)».

Если обзорно-тематически, «Про вчера» охватывает достаточно большой период – от позднего СССР до второй половины девяностых. Детство героя. Стройки, стройки, стройки. Олимпиада-80. Саяно-Шушенская ГЭС. Вот «афганцы» требуют жилье. Вот распад СССР. Создание МЧС. Ростропович, Горбачев (критически) Черномырдин (много и с теплотой), Ельцин (безоценочно).

При этом ни один временной период не охвачен сколько-нибудь подробно. Вскользь, впроброс. За детство, например, отвечает история про разорванное ухо друга в детском саду. За учёбу – миниатюра о предприимчивом механизаторе, мотивировашем студентов на ударную колхозную практику. Получается странно: время – отдельно, герои – отдельно.

Очень часто мемуары политиков страдают от желания авторов «пасти народы», анализировать мировые процессы, подчёркивать свою значимость или миссию. В книге Сергея Шойгу этого нет, что, конечно, прекрасно – но как-то слишком нет. А когда акцент сильно смещается в сторону личного и «жизненного», конкурировать приходится уже не с Обамой или Трампом, а с О'Генри или Довлатовым. Что, согласитесь, гораздо сложнее.

А так, все эти забавные истории: про бригадира, выпившего антифриз, про неведомую штуковину под названием «курбель», про гипсовый бюст Ленина, которому хулиганы повредили череп – а в училище решили залить пробоину цементом – и вышел будто бы Горбачев, про «Серёжа, нам нельзя, у нас триппер» - остаются просто забавными историями.

Есть, впрочем, в книге и то, что вызывает к ней симпатию.

Во-первых, герой (автор) не боится показывать, что он ошибся (и признать ошибку), что ему стыдно, что он сомневается. Как в случае с москвичом, страдающим косоглазием. Или вот ещё – про бабушку и дедушку Сергея Шойгу, которые были «активными ревсомольцами»:

«Скажем, было время, как и в Советской России, разрушения храмов. В нашем, тувинском случае — буддийских храмов. Я не знаю, причастны они к этому или нет, но ощущение, что могли быть причастны, меня не оставляет».

Да, дальше будет про то, что поэтому герой старается помогать с восстановлением храмов, не суть. А важно то, что автор не стремится отбелить «своих» (возможно, ни к каким разрушениям храмов не причастных вовсе) – за свою эпоху отвечают все. Простая мудрость – но как часто мы её игнорируем. Что удивительно, особенно часто её игнорируют самые яростные изобличители тоталитаризма – если их дедушка и служил, например, в НКВД, то уж точно – чуть ни единственный – ничего такого не делал.

А ещё в книге есть очень точно выраженное самоощущение позднесоветского человека. Человек восьмидесятых слегка фрондирует, возмущается бюрократизмом или глупостью некоторых чинуш, иронизирует. И при этом понимает масштаб.

Это хорошо показано в миниатюре «Партбилет». Строителям нужно сдать объект в срок – и тут прекращает работу бетонный завод. А без бетона, как известно, в строительстве никуда. Начальник стройки вызывает к себе начальника смены бетонного завода и требует: партбилет на стол! Тот ощетинивается: не ты, мол, вручал мне его, не тебе и забирать. Тогда начальник стройки кладёт на стол свой партбилет – поколебавшись, главбетонщик уступает. Его, что называется, взяли на слабо. А дальше происходит вот что.

«Володя действовал быстро: выдвинул из-под стола урну, на четверть наполненную окурками, и с возгласом: «Какие мы, на х…р, с тобой коммунисты, если бетон стройке дать не можем!» — выкинул в неё оба партбилета».

Да, это был во многом просто жест, да, дальше будут ироничные оговорки, однако вывод неожиданно точен:

«Если б они знали, что пройдёт немногим более десяти-пятнадцати лет и появятся другие люди. Другой станет мера ответственности, и уйдёт (надеюсь, не навсегда) работа не только за деньги, а за что-то большее».

И это лучшее из отмеченного «про вчера».

Посмотрим, что будет написано про сегодня. To be continued, как говорится.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу