Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2021

s

Екатерина Агеева

Петля

Роман Сенчин
Петля

Другие книги автора

Роман Сенчин "Петля"

Как бы банально не звучало, но основа «Петли» - жизнь во всём её многообразии. Хотя скорее однообразии, если говорить о простоте судеб конкретных персонажей. Восхищаться здесь хочется не столько языковыми и стилистическими инструментами, сколько собранными и проработанными сюжетами. При этом, конечно, авторская оптика всё равно важна: взятый с первых страниц неторопливый темп повествования позволяет не просто создать крепко сбитые истории, а развернуть их как ленту Мебиуса. Смотрите сами: односторонние (в своей простоте и близости к читателю) жизни героев вложены в трехмерное пространство, создаваемое Романом Сенчиным с нуля.

Автор изучает персонажей под микроскопом, записывая каждую деталь, и создает практически дневник исследователя. Именно исследователя, а не наблюдателя. Продолжая мысль Валерии Пустовой о художественной лаборатории, скажу, что Сенчин видится в хорошем смысле сумасшедшим ученым, который ставит эксперименты над героями. Атмосферу честного и независимого исследования поддерживают даже авторские комментарии о том, какие слова выбирать для описания персонажей или их действий.

Валерия Пустовая в предисловии пишет, что у героев «Петли» есть умение выбора и порыв к действию, а главной темой сборника становятся перемены. Но мне не кажется всё таким однозначным. В сборнике во главу угла поставлен онтологический вопрос о сущности наших выборов и перемен. Выбор у персонажей «Петли» на самом деле не такой уж кардинальный и разнообразный: семья, по которой скучаешь, но которая тебя не любит, или новое общество, где ты как будто не в своей тарелке; страна, которая считает тебя предателем, или страна, готовая использовать тебя как пешку в политической борьбе; жизнь с парнем, в которого безответно влюблена, но который стал беспомощным, или тотальное одиночество, и т.д. По сути героям предлагают выбирать из двух зол. И тут никакие умение выбирать и желание действовать не спасут.  Становится важнее понять: всегда ли перемены то самое меньшее зло или своя, со всех сторон расковырянная болячка ближе?

Более того, здесь мы сталкиваемся с логическим парадоксом курицы и яйца: выбор приводит к переменам или перемены подталкивают к выбору? Является ли сознательный отказ от перемен новым витком в жизни, а значит, самой переменой? Вопросов, которые парят над сюжетами из «Петли», десятки. Меняет ли свою жизнь Аркадий из рассказа «Немужик», когда возвращается домой к семье вместо того, чтобы улететь к любящему человеку? Всегда ли наш выбор независимый и подталкивающий к истинной свободе, если ты, например, мать-одиночка из рассказа «А папа?», оставляющая сына в деревне в поисках лучшей жизни? А если ты незаменимый специалист Ирина из рассказа «Долг», остающийся на археологических раскопках только ради обязательств?

Другая важная тема, затронутая в сборнике, это, конечно, сила памяти и невозможность отделить ностальгию от любви. На первый план выходит пространство – ключевая точка в привязанности к прошлому и чуть ли не отдельный персонаж. Например, мать Аркадия отказывается переезжать, ведь пространство поддерживает воспоминания о тех временах, когда ещё была неизвестна страшная для нее правда о сыне. А сам Аркадий, вопреки своему профессиональному мнению о том, что человека делает счастливым гармонично сконструированная среда, из раза в раз возвращается к токсичным отношениям с родным городом, который его явно не привечает. В других рассказах пространство и вовсе становится фреймом, регламентирующим поведение персонажей. Это и психиатрическая больница с салоном красоты в «Функции», и родительский огород в «Очнулся», и даже информационное пространство интернета из «В залипе». По сути и петлей-то становится пространство, которое стягивается вокруг тела, но из-за постоянных воспоминаний давит ещё и на душу.

Скажу отдельно и о повести «Петля». Мне понятно, почему некоторым критикам текст кажется недостоверной попыткой влезть в чужую шкуру. Тут, конечно, важно и то, чья именно шкура, но главным представляется выбранный ракурс повествования. Во-первых, о значимых для нескольких стран событиях Сенчин пишет сдержанно. Даже здесь пространство преобладает над сутью происходящего, но и это лишь ещё один способ показать, в какой ловушке памяти мы живем. Автор, а вернее нарратор, явно не живет войной и политикой, не ставит перед собой цель показать их как явления многозначные. Во-вторых, хоть его и интересует внутреннее состояние героя, но излишнего психологизма он избегает. Сенчин не Достоевский, а Дядченко – не Раскольников, и слава богу. Сложные характеры и неожиданные сюжетные повороты тут не нужны, потому что литературный эксперимент должен проводиться в стерильных условиях. Авторская задача – в демонстрации знакомой истории изнутри, в атмосфере страха, неопределенности и даже стыда главного героя. Без особой драмы или пафоса. А всё это для того, чтобы мы вновь смогли отрефлексировать такие тесно связанные, но такие губительные друг для друга понятия «выбора», «перемен» и «свободы».

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу