Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2021

s

Алексей Колобродов

На краю

Татьяна Моисеева
На краю

Другие книги автора

Шаль и жаль

Со сборником Татьяны Моисеевой "На краю" (Ярославль, "Факел", 2020 г.) получается интересно - эдакой микс локального с глобальным, семь рассказов и повесть, традиционный для провинции издательский формат, скромный тираж в 200 экземпляров. Вместе с тем, в любом премиальном списке обязательно наличествует такой вот ярковыраженный пример социально-бытовой чернухи, иногда представленный живым классиком направления Романом Сенчиным, иногда его последователями, а достаточно часто - и вместе.

Есть писательское мнение, что своеобразным пропуском в большую русскую литературу станут убедительные картины крупнооптовых, по Мандельштаму, смертей. Когда автор, ближе к финалу (но не обязательно) выходит на какую-то надсадную скорость умерщвления персонажей, нередко обходясь без подробностей и особых мотиваций.

Чтобы далеко не ходить – мы, конечно, и при каждом перечитывании бываем снова поражены силой автора “Тихого Дона” (или, в случае Сенчина, "Елтышевых"), однако не можем избавиться от ощущения, будто присутствуешь при соревнованиях по кладбищенскому многоборью среди литературных героев – и финиш здесь общий. Никак не преодолеть болельщицкого азарта, в котором, к нашему оправданию, по-прежнему преобладает “боль”.

Мне как раз интересна противоположная стратегия - когда смертный конвейер не то, чтобы не запущен, но автор и не желает знать о его существовании (скажем, Сергей Довлатов, у которого никто не умирал). У Татьяны же Моисеевой, конечно, первый и магистральный случай, где "разоряли дом, дрались, вешались", тонули и топились, гибли на войне и на производстве (лесозаготовки), сгорали от водки, тоски и пр.

Писательница на эту горестную картину подрабатывает интонацией плача, с не то былинными, не то библейскими инверсиями (в этом смысле характерен рассказ "Счастливый билет"). Очень быстро всё это начинает отдавать самопародией, конечно, неосознаваемой в подобном качестве, в безошибочно угадываемом хармсовском духе:

"Однажды Орлов объелся толченым горохом и умер. А Крылов, узнав об этом, тоже умер. А Спиридонов умер сам собой. А жена Спиридонова упала с буфета и тоже умерла. А дети Спиридонова утонули в пруду. А бабушка Спиридонова спилась и пошла по дорогам. А Михайлов перестал причесываться и заболел паршой. А Круглов нарисовал даму с кнутом и сошел с ума. А Перехрестов получил телеграфом четыреста рублей и так заважничал, что его вытолкали со службы.

Хорошие люди не умеют поставить себя на твердую ногу".

Кстати, и финальная мораль от Даниила Ивановича характеризует творческую манеру Татьяны Моисеевой и сам сборник "На краю" довольно исчерпывающим образом.

Слов нет, на подобном материале и методе воспроизведения реальности легко топтаться, попрекая прямоговорением, притворно морща нос, щуря глаз и затыкая ухо от ароматов скудной трудной жизни, да и попросту помоев, звуков стука снизу в ветхое дно бытия и сцен откровенного срама людского существования. Но когда появляется запрос на социальную драму из русской жизни, именно такие провинциальные истории оказываются хранилищем крепких сюжетов, занятных типажей, градусов напряжения и умения делать "хлесть" по глазам.

Татьяне Моисеевой, кажется, совсем немного не хватает для реализации настоящей писательской задачи; автор она, безусловно, способный, ей бы прибавить широты взгляда и художественных средств (вымученно-святочный финал заглавной повести - не в счет, это просто механическая смена декора) - и мы увидим подлинную драму живых, увеличенных из жизни в книгу людей.

А пока:

"Когда вывалилась шестая старуха, мне надоело смотреть на них, и я пошел на Мальцевский рынок, где, говорят, одному слепому подарили вязаную шаль".

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу