Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2021

s

Иван Родионов

Адвент

Ксения Букша
Адвент

Другие книги автора

Сложносочиненное предложение

"Но это, конечно, только сознательное штукарство — от избытка".

В. Маяковский, "В. В. Хлебников"

Общее место: считается, что творец должен "развиваться", "экспериментировать", "осваивать новые территории" - иначе, мол, неизбежны топтание на месте, самоповторы и, как следствие, стагнация, а то и деградация. К экспериментам автора толкают критики и "тонкие ценители", к тому же ему самому надоедает постоянно исполнять старые хиты (простые почитатели таланта, напротив, крайне консервативны и к "новому звучанию" старого-доброго творца относятся с подозрительностью).

Спору нет, в теории подобное звучит правильно и хорошо. А на практике?

А на практике часто случается, что автор (музыкант, например), ударившийся в эксперименты и "новое звучание", не только не приобретает новую аудиторию, но и потихоньку растрачивает старую. И, самое обидное,  возвращаться к старому после нескольких экспериментов уже как-то странно, а сами эксперименты становятся всё более изощренными (технически), неуклонно стремясь к чему-то понятному лишь автору, к "музыке для никого". А автору обидно - люди до сих пор слушают его старое и, как он уже вполне искренне считает, примитивное, а новое - сложное, зрелое и всё такое - не хотят.

Причина проста. На самом деле, этому музыканту и так повезло - он нашёл своё звучание, своё лица необщее выраженье - за это его и полюбили. Многим не дано и этого. Но музыканту этого мало - он же хочет "расти". А какова вероятность, что он найдёт ещё одно убедительное и, главное, своё звучание? Очень и очень малая. Исключения бывают, но редко.

Ксения Букша практически сразу с момента своего дебюта была записана в главные надежды отечественной литературы, а затем - и в первый писательский ряд. Заслуженно: если убрать имена авторов из текстов одного -ского и другого -ского, различить их умные бессюжетные размышления решительно невозможно. А прозу (художественную) Ксении Букши не спутаешь ни с чем. Живые маленькие человеки со своими непроговоренными историями и зияющими ранами (не пресловутыми травмами!) в душах. Страшноватые и странноватые истории - несколько петрушевские, да, но Людмила Петрушевская создает убедительный объём, а у Ксении Букши - музыка ассоциаций, полутонов и перекличек. Таковы "Завод "Свобода", "Открывается внутрь", "Рамка". В недавнем романе "Чуров и Чурбанов", впрочем, писательница предприняла попытку (половинчатую), что называется, сыграть по-другому. И вот - "Адвент".

Итак, жили-были математик Костя и музыкант Аня, и была у них дочка Стеша.

Идёт Адвент ("пришествие" с латыни) - предрождественский период у католиков и лютеран. Это одновременно и время радостного ожидания, и повод для размышлений о втором пришествие. Своя символика есть у каждого воскресенья Адвента - можно поискать параллели с событиями романа, но это долго, да и не хочется.

Герои живут сами по себе и не смеются, однако коллекционируют смех в воспоминаниях-флэшбеках - это вместо "радостного ожидания", значит. А вместо размышлений - математическое мышление Кости.

Костя - это такой плотник Иосиф, Аня - Мария (неужели героем её случайного лёгкого романа на стороне был... да нет, бред какой-то), а к финалу случится и обещание пришествия - Аня беременна.

Предрождественский сюжет, счастливый финал (несмотря на несколько мрачноватых, классических для писательницы эпизодов) - перед нами новая Ксения Букша?

Новая-то новая, но кое-что смущает.

Во-первых, герои (кроме дочери, конечно). Может, они замышлялись инакими, особенными, но на мой вкус - они просто противные. Высокомерная аутичность языка, чуткость на искажения...

"Женщина с ребёнком в их речи была как бы «терпящая бедствие», «несчастная». Ане это не нравилось, потому что на время поездки она в их глазах становилась как бы той страдающей женщиной из блокады «с ребёнком», из тех времён, когда наличие ребёнка становилось фатальной слабостью, а порой — катастрофой. Там маячили картинки, на которых вертухаи вырывали детей из рук в колонне арестантов, а еврейские матери душили младенцев, чтобы те не выдали их вместе с остальными детьми. Аня в эти картинки не хотела. Она жила в другой, там, где обычная мама и обычный ребёнок просто едут по своим обычным делам".

Не самый распространённый эпитет "стрёмный" встречается в небольшом по объёму "Адвенте" 13 раз. В речи и воспоминаниях Кости есть стрёмный чувак-математик Веро, ему встречаются "девчонки какие-то стрёмные заводские в каком-то безумном нейлоновом шмотье". У Ани - и того больше: стрёмный чувак, который жил на Бестужевской, стрёмный смех, который сопровождает травлю преподавателя по музлитературе, а ещё был стрёмный мальчик Гришка из плохой семьи, что подбирал бычки, и вся семья у него тоже была стрёмная, ибо выпивала.

Во-вторых, структура книги. Она переусложненная, замысловатая, из головы. Бессобытийность Адвента тянется малосюжетной прозой, разбивают её флэшбеки-истории, написанные верлибром. Наверняка это как-то хитро связано с математикой и музыкой - опять-таки, разбираться не хочется.

Николай Гумилёв писал о стихах поэта Ивана Рукавишникова: "В его книге есть стихотворения в форме чаши, меча, креста и треугольника, подражание поэтам-александрийцам. В ней много новых размеров, новых строф. Характерным для Рукавишникова является частое повторение какого-нибудь слова или выражения, придающее его образам характер неотступности. И у него часто встречаются темы оккультизма, трактованные не глубоко, но своеобразно.

Книга его представляет материал для поэтов, и богатый материал, - но автора ее поэтом назвать страшно".

Ксения Букша - безусловно, большой писатель. Но назвать "Адвент" шагом вперёд, уж извините, не поворачивается язык. Это такой сложношифрованный роман для себя, возможно, для автора он очень важен, но мне сложно представить читателя, которому (извините ещё раз, теперь - за пафос) эта книга попала бы в самое сердце.

Что ж, бывает: верлибры уже всем надоели (хотя и никак не хотят уходить), мода на адвент-календари захватила в прошлом году и православных, и атеистов, Волга впадает в Каспийское море, смерть неизбежна.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу