Татьяна Леонтьева

Петля

Роман Сенчин
Петля

Другие книги автора

Совсем новый Сенчин

«Петля» — значится на обложке очередной книги Сенчина. А ниже — издательское пояснение: «Совсем новая проза». И очень кстати: а то, бывает, купишь какой-нибудь сборник Сенчина, а там среди новых рассказов затесалась и парочка старых, давно знакомых. Наверное, к теме сборника подошли… Это понятно… Но постоянному читателю Сенчина может быть и обидно.

И вот перед нами — самые свежие тексты. Объединены в сборник исключительно временем создания. Десять рассказов и одна повесть. Как будем их анализировать? По сути, каждый рассказ достоин отдельной развернутой рецензии. Все они хороши, каждый обнаруживает авторскую наблюдательность, умение поглубже заглянуть в себя или в другого человека, выбранного в герои. Но объединяет ли эти тексты еще что-то, кроме психологизма? Есть ли у них что-то общее?

Рискну предположить, что да. Не все, но большая часть произведений являют нам нового героя — зрелого и состоявшегося. И обозначают проблему этого состоявшегося героя. Да-да, у состоявшихся героев тоже есть свои проблемы.

Здесь стоит пояснить, каким образом складывается корпус произведений писателя. Сенчин — сильнейший реалист. Сложившийся автор с устоявшимися художественными приемами. Он пишет давно, много и регулярно. За счет этой регулярности и основательности все произведения писателя выстраиваются хронологически в летопись российских событий (от 90-х до наших дней) и в некую автобиографическую летопись. Творческий метод писателя — реализм — не меняется. А герой вынужден меняться вместе с окружающей действительностью, да и просто в силу возраста.

Автобиографизм Сенчина — разнороден. Произведения пишутся то от первого, то от третьего лица. Герой может носить имя автора и предельно точно передавать обстоятельства его жизни, а может носить похожее имя и совпадать с автором только частично. Может унаследовать от него какую-то одну веху биографии или одну черту характера. Увы, здесь нет четкой системы персонажей, нет единого авторского мира. А зачастую случаются и повторы: герои разных произведений носят разные имена, имеют разные биографии, но служат в одной и той же части, учатся в одном и том же училище, переезжают из одного и того же города и т. д.

И несмотря на такой разнобой, мы все равно можем говорить об эволюции героя Сенчина. За этими разными лицами и именами мы все равно узнаём личность самого писателя. Мы складываем представление о жизненном и творческом пути не из интервью, не из «Википедии», не из «Фейсбука». Мы следим за жизнью автора через его книги. Всё, что нужно, он сообщит о себе сам.

Сейчас ему 49 лет, вместе с автором достигли зрелости и его герои. Персонажам сборника «Петля» — 42, 43, 44 года… Они уже не юнцы, которые ищут себя, они уже определились и добились определенного уровня жизни. На страницах сборника замелькали айфоны и прочие атрибуты успеха. Герои Сенчина достигли — кто материального благополучия, а кто и известности, но жизнь пока не дает им расслабиться. Если бы герои могли спокойно почивать на лаврах, мы бы о них не читали: без конфликта, как известно, нет сюжета.

Вот Аркадий, герой рассказа «Немужик»: сумел вырваться из затхлого провинциального городишки, открыл собственное агентство, построил бизнес, стал «богатым, успешным, известным». А счастья нет: мама и брат, оставшиеся в городишке, как будто не замечают его заслуг. Все потому, что у Аркадия нетрадиционная ориентация. В этом контексте все его заслуги обнуляются, и брат-мужлан, не сумевший построить ни собственного дела, ни дома, ни крепкой семьи, в глазах матери выглядит куда большим героем.

44-летний Свирин, герой рассказа «Очнулся», тоже приезжает в провинцию помочь стареньким родителям и покопаться в огороде. Возникает «чисто мужская» задача: починить электропроводку. И хотя Свирин готов взяться за это дело, родители отчего-то в нем сомневаются и предпочитают помощь соседского пьяного парня. «Мама, я взрослый человек…» — доказывает Свирин, но все бесполезно.

В рассказе «Долг» писатель путешествует с дочкой по своей малой родине, и именно в этой поездке у них устанавливается дружба. Отец выглядит в глазах дочери положительным героем: он опытный проводник, его узнают читатели, он исполняет песни и всегда находится в кругу интересных людей. Идиллия рассказа разбивается буквально в последних абзацах: семья распалась, писатель разводится с женой, и дочка перестает общаться с отцом. Все завоеванное доверие как бы аннулируется. Известности и успешности может быть в жизни сколько угодно, но радости мало, если в глазах дочери ты предатель.

«В залипе» — ироничный рассказ о том, как автор садится утром за рабочий стол, но вместо творчества получается сплошная прокрастинация. Из рассказа мы узнаём интересные подробности нынешнего быта писателя: он живет в Екатеринбурге с молодой талантливой женой, работает в собственном кабинете и получает за писательские труды «от шестидесяти до девяноста тысяч». «…Десять дней на Мальдивах уже не считаются олигарховостью…» — замечает рассказчик. Да, это уже не Сенчин периода «Вперед и вверх на севших батарейках» (2008), это уже совсем иная фигура. Вообще Сенчин — писатель довольно депрессивный, уныние и тоска — привычные для него тональности. Но «В залипе» удивляет нас неподдельной внутренней гармонией, оптимизмом, жизнерадостностью. Все сценки, включенные в рассказ, кричат читателю на все лады: жизнь удалась! …А в чем же проблема? Проблема в том, что этот уровень процветания необходимо поддерживать. Той же самой ежедневной творческой работой. А нет-нет да и возникнет тревога: напишется ли еще что-то стоящее? А как отзовутся критики? А вдруг оборвется ниточка, «на которой держится способность писать, талант, удача. И больше — ни страницы настоящей»?

Трагедия забытого писателя с пугающей убедительностью передана в повести «Петля». Это уже не автобиография, а биография: повесть написана по мотивам реальных событий — мнимой смерти Аркадия Бабченко в 2018 году. Талантливый писатель забрасывает прозу, увлекается политикой и превращается в блогера. Наступает момент, когда и литературная слава прошла, да и политическая ослабла. Инсценировка убийства, в которую втягивают героя, становится одновременно и чем-то дико неприятным, и желанным «информационным поводом» — писателя вспомнили, о нем пишут и говорят.

Неизвестно, каким образом Сенчин собирал материал для повести — только ли из внешних источников, или интервьюировал самого Бабченко, но Сенчин показывает чудеса перевоплощения. Кажется, будто он лично пережил всю эту историю, сам лежал в коридоре, щекой в луже свиной крови, и просил жену сделать фотографию на память. Почему Сенчина так тронул этот сюжет? Вполне возможно, что отправной точкой стала именно оставленная литература. Что будет с писателем, переставшим писать? Куда выведет его жизнь? Как в этой жизни заново утверждаться? Вот какие вопросы волнуют автора.

Итак, новому герою Сенчина — сорок с хвостиком, он уже достаточно потрудился и получает от жизни какие-то бонусы. Но выходит, что этому статусу, приобретенному с таким трудом, необходимо каждый день соответствовать. Необходимо доказывать себе и окружающим: я тот, кто я есть, и заслуживаю того, что уже имею. А мир меняется очень быстро — читая сегодняшнюю ленту новостей, мы уже не помним, что было во вчерашней. Над успешным человеком ежедневно висит угроза забвения. Увы, отдохнуть пока не получится… Нужно держать планку. Тревога будет гнать бизнесмена — на работу, а писателя — к писательскому столу.

Грустно? Возможно. Но нам, читателям, это на руку. Я, признаться, с нетерпением жду, когда выйдет та повесть, которую пишет автор «В залипе». Повесть о переезде из Москвы, о том, «как кончилась прежняя жизнь».

И теперь я не сомневаюсь, что дождусь.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу