Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2021

s

Иван Родионов

Бог тревоги

Антон Секисов
Бог тревоги

Другие книги автора

Вот такая легенда прекрасная

С давних пор по Сети бродит верлибр (если не изменяет память, переводной), на первый взгляд, совершенно простецкий и непримечательный. Но в нём используется интересный приём: если читать стихотворение снизу вверх, его смысл меняется на диаметрально противоположный.

Антон Секисов играет с читателем в ещё более сложную игру, где каждый может увидеть то, что хочет видеть.

Сначала прочтем верлибр (зачёркнуто – роман) «Бог тревоги» в обычном порядке.

Рассказчик, молодой писатель, натурально хиреет в Москве – предсказуемая жизнь, отупляющая журналистская работа. И решается на переезд в Питер – город тревожный и странный, но близкий ему по духу.

Герой – обаятельный неудачник с лёгкими буковскими чертами – немного похож на каждого из нас. И оттого вызывает у читателя симпатию и сочувствие.

Ещё бы! Ведь его мечта – наша мечта. Из пластмассовой столицы в питерскую, как сейчас говорят, «аутентичную» комнату, с корабля – на бал декаданса. А чуть позже – идти в гости к Лёхе Никонову, чтоб спорить о рыболюдях и метамодернизме. А ещё в романе появятся писатели Кирилл Рябов и Валерий Айрапетян, знаменитая «Ионотека»… И да, реальные люди и локации выписаны так, что сомнений не остаётся – всё описанное пережито по-настоящему.

В романе соединяются самые почтенные сюжеты и метасюжеты: путешествие (из Москвы в Петербург), Сказание о злоключениях литератора, двойничество – всё это вносит  молодую и дерзкую книгу в контекст самой высокой литературы.

В Санкт-Петербурге героя преследует поклонник – его тёмный достоевский двойник. Последний уговаривает рассказчика уехать из Питера – бросить и предать самого себя. У него откуда-то есть ранний неопубликованный рассказ героя. Кто он? Искушение, которое нужно преодолеть.

Будет и символическая смерть – и воскрешение. В Википедии. Старый герой умер, а новый только начинает жить.

Будет и ещё один двойник, ещё более страшный – писатель Александр Цыпкин. И от него избавиться невозможно.

А ещё в книге много кладбищ – чувствуется, что автор «разбирается в вопросе». Такой вот нормальный тревел-урбанизм по-питерски. Впрочем, есть у этих посещений и практическая цель – ему нужно найти собственную могилу.

Пусть морок и тошнота, ужас и обмороки – но не это ли настоящая жизнь? Жизнь, основанная на выборе и восприимчивости. Герой исполнил наказ погибшего друга героя, высказанный при их последней встрече:

«Запомнился только один совет: я, нежный москвич, должен переехать в Санкт-Петербург. Только здесь я смогу писать. Только здесь я смогу стать счастливым – но, конечно, не простым солнечным счастьем обывателя, а изощренным счастьем городского невротика, помещенного в свою родную невротическую стихию».

И если вы давно мечтали переехать в Питер (по-настоящему, без всех этих боевых романтичных картиночек в соцсетях), в реальный прекрасный и яростный Питер (а не в розовые представления о нём) – это книга для вас. А Антон Секисов будет вашим Вергилием – добро пожаловать. И не забудьте оставить у входа надежду.

И ещё одно: постмодерновая парадигма будет отменена.

А может, как в стихотворении Генриха Сапгира и одноимённом мультике про людоеда и принцессу, всё было наоборот?

Начнём с того, чему учат всех, кто собирается анализировать  художественные тексты. Рассказчик не равен автору. Рассказчик – просто персонаж книги, порой наделенный некими чертами авторской биографии.

Вывод первый. Главный герой – вовсе не писатель Антон Секисов.

Также в романе много различных «вывихов реальности». Да, некоторую чертовщину можно списать на воспаленное сознание героя – но вряд ли всё. В конце концов, куда девать труп?

Вывод второй. Несмотря на некоторые детали, перед нами именно «фикшн», что, собственно, и переводится как «вымысел».

Так кто это – главный герой? И что всё-таки происходит в романе?

Подсказка, как ни странно, кроется в аннотации.

Там герой отчего-то сравнивается с гоголевским Акакием Акакиевичем, что может показаться удивительным – в сюжете нет ничего такого, разве что места общие.

Тут позволю себе процитировать хрестоматийное:

«Один директор, будучи добрый человек и желая вознаградить его за долгую службу, приказал дать ему что-нибудь поважнее, чем обыкновенное переписыванье; именно из готового уже дела велено было ему сделать какое-то отношение в другое присутственное место; дело состояло только в том, чтобы переменить заглавный титул да переменить кое-где глаголы из первого лица в третье. Это задало ему такую работу, что он вспотел совершенно, тер лоб и наконец сказал: «Нет, лучше дайте я перепишу что-нибудь».

Герой потому сравнивается с Башмачкиным, что ни на что, кроме переписывания, он не способен – хотя, в отличие от несчастного Акакия Акакиевича, имеет амбиции. Он покидает насиженный шесток Москвы, чтоб занять не своё место. Звучные имена, важные места – все эти внешние атрибуты манят его, как фальшивые бриллианты, по выражению Чехова.

Он не только говорит, но и размышляет «красиво», с блеском и треском: колесо в его описании «вломилось в окно», а у знакомого – «крабьи руки». Он приехал за творчеством, но ничего не пишет. Да и не может.

И прав тот странный поклонник творчества главного героя:

- Зря вы сюда, в Петербург, приехали. Теперь не напишете ничего, - сказал он. – Это просто дыра, сужу по себе. Надо было жить там, где всё получалось.

Собственно, докучливый двойник героя есть не кто иной, как здравый смысл, указывающий герою на очевидное: вернись к переписыванию. Но герой не слушается и своего двойника убивает.

Чтоб дальше настойчиво продолжать занимать не своё место – и двигаться  сквозь обмороки, попойки и кладбища к неизбежному безумию.

У романа открытый финал, и, думается, он тоже мог бы стать гоголевским – на этот раз из «Записок сумасшедшего». Честный авторский вывод: незачем пытаться быть больше, чем вы есть. А вы как думали: неужели всё упирается в банальное «следуй за мечтой» или, прости Господи, «выйди из зоны комфорта»?

Нет, конечно.

И ещё одно: постмодерновую парадигму не отменить, ибо она – внутри тебя.

Если какая-то из этих интерпретаций кажется вам надуманной, попробуйте прочесть «Бога тревоги» сами. Сверху вниз или снизу вверх – решать вам. Автор оставляет обе возможности: выбор за вами.

Главное – не терять восприимчивости.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу