Наташа Романова

Love International

Сергей Солоух
Love International

Другие книги автора

"Все будет скоро как в смартфоне"

Всем интеллигентным старпёрам предлагается немолодежный роман о представителях среднего класса среднего возраста, которые не прочь отклюнуть, что перепадёт, от "крупнейшего мирового производителя оборудования для добычи и разведки нефти и газа" под кодовым названием "Лав Интернейшнл". Но в итоге, как говорится,  не в свои сани не садись, коли рожа крива. 

Повествование ведется в тщательно разработанном авторском жанре пышного барочного словоблудия, метафорой которого в данном тексте является как раз таки способность виртуозно работать языком (во всех смыслах) главного персонажа по имени Александр Людвигович Непокоев,"человек-пэчворк, неповторимый ни в одном фрагменте самого себя, как бабушкино лоскутное одеяло". Бэкграунд балабола и ловчилы для вящей убедительности описывается ритмической прозой, но без злоупотребления: этот приметный стилевой лоскут вновь повторится еще раз для симметрии ближе к другому краю одеяла, в конце романа .

Интрига, в смысле афера с НКО, развивается в русском отделении утробы транснационального гиганта, так что развитию сюжета сопутствуют легко узнаваемые знаки качества:  сюжетообразующая путаница в ветках родственного древа (правильного деда перепутали с неправильным), привычное, как вывих, бюрократическое головотяпство, паразитирование и грантососалово, стандартные махинаторские схемы ухода от налогов – "главное, чтобы цели и задачи для денежных потоков, входящих и исходящих, были бы сформулированы правильно – социальные, культурные, образовательные и научные" –  и позорное корпоративное палево под занавес. В старину советские писатели тоже были не прочь заняться социально-производственной темой и понаблюдать за вызывающими организованную волну народного омерзения эклампсиями технической интеллигенции, стыдливо мечущейся между спальней и НИИ металлов, а рефераты и статьи в ТЖ на эту тему назывались "нравственные искания нашего современника"  или "идейно-моральный выбор героев в романах Гавриила Дранина". Сейчас героев уже нет, а до антигероев персонажи ни у кого  еще пока что не дотягивают. Зато появился креативный класс, и это как раз точно совпадает со временем, в котором происходит действие романа "Лав Интернейшнл". Принадлежат ли по факту к нему персонажи, а также кто и как конкретно – это вопрос, который можно было бы задать автору из зала на презентации данного произведения. Среди взрослых  дядей есть и  одна представительница протестной молодежи в лице  дочки главного персонажа, похожей на симпатичное земноводное. Больше в этом геронтократическом произведении никакой молодежи нет. Сексуально и творчески раскрепощенная подруга пожилого афериста-балабола, хоть она и ровесница его протестной дочери, на молодежь как-то не тянет,  невзирая на  паспорт и даже на выразительные лексические маркеры, смущающие филолога-комбинатора, который "был крайне консервативен и даже целомудрен". Однако эти маркеры как-то не так располагаются или взаимодействуют, поэтому её речь скорее выражает разбитное вневременное хабальство, чем актуальность лексического среза представителей окололитературной богемы начала второго десятилетия нынешнего века: "а если волк к ним сунется, придурок и ебанат с мобилой кнопочной и в трениках, они его, как бобика, собаку сраную, отхуесосят..." Это речь идет о проекте ремейка книжки "Три поросенка" под названием «Них, Нах и Пох», в английском переводе «Who afraid of big bad Vulva». Идея girl power, по-видимому, является остроумной аллюзией на трио "Pussy Riot". Литературных аллюзий и цитат как усилителей вкуса здесь  чересчур передано, но зато попадаются смешные: сага "Триппер Чехова", повесть о цисгендерном шовинизме «Кротик Ползаев», феминистическая лирика "Поверх размеров". Амбициозная авторка всего этого, взгромождающаяся немолодому  дяде на табло, понуждая его к оральному сексу, когда он спешит на деловую встречу, символически воспринимается как часть плотоядной столичной тусовки вокруг "главной литературной премии страны" – институции, изображенной не без иронии и даже сатирически. Вокруг вьются узнаваемые собирательные типажи, процветает плагиат и подковерные интриги, стремление "порадеть родному человечку", подлизать, где надо, и прочие мерзости, сопутствующие подобным играм. На мой взгляд, здесь автор скромно пожалел красок: пафосные фестивали и серьёзные премии мало чем отличаются от увлекательных народных забав, как то: "бег в мешках", "последний стул" и "откуси банан", что торчит из брюк затейника-аниматора (а если и отличается, то только в худшую сторону).

Автору современная речь не совсем безразлична: из ее неоднородной глубины он вылавливает диковинных рыб, но чаще невод несет запутанный клубок переплетенных водорослей. Читатели отмечают "излишнюю склонность Солоуха к цветастым описаниям банальных действий: иногда приходилось перечитывать прочитанное, чтобы понять, что кому-то отвесили обычного пенделя" (из рецензии на mybook.ru). И сорокалетний менеджер среднего звена не должен был в 2012 году говорить "чувиха у него… ну, телка, клюшка…", хоть бы и потому, что  по рунету уже лет пять, как очистительный огонь, неслись лепра и упячка. Иначе он лох, пусть и положительный герой: "единственный в компании сотрудник … у которого в портфеле могла обнаружиться литература не по специальности и не рекламного характера".

Невзирая на ряд особенностей, стилистически неоднозначный и неудобочитаемый  роман "Лав Интернейшнл", нравится это кому-то или нет, сегодня является актуальной книгой. Таковой её делает ретроспективное осмысление малоисследованного опыта нулевых годов с точки зрения сегодняшнего дня. События в книге происходят в 2012 году, а через два года произойдет знаковое водораздельное событие, которое заставит схлопнуться все надежды, повернет вспять свободное развитие речи и творческого выражения и приведет к поляризации всей художественной (и не только) жизни, став фактическим окончанием описываемого периода.

Напоследок хочется привести фрагмент, символически определяющий состояние и место литературы  сегодня. Непокоев встречает в жопу пьяного советника президента по культуре,  главного чиновника литературной премии "Настоящее". Понятно, что это как раз самая гнусь и есть. И он со всякими олдскульными выражениями типа "класть с прибором" и "нормалдЫ", путаясь в бессвязных алкогольных парцелляциях, пытается сказать, что скоро не будет никакой словесности, а "всё будет скоро как в смартфоне". И произносит фразу, в которой пьяная мысль поражает неожиданной внятностью: "я тебе расскажу, Шуряк, смешной ты дуремар, по чесноку… нет, точно… блин, серьезно… как на духу... какая срань это твоя литература (…) все однохренственно (…) вот никому на фиг ненужное дерьмо…"

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу