Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2021

s

Вероника Кунгурцева

Вечная мерзлота

Виктор Ремизов
Вечная мерзлота

Другие книги автора

За веру, царя и купечество

Нет ни эллина, ни иудея, ни негра, ни арийца, ни мужского пола, ни женского, ни старика, ни ребенка. Так придуман этот мир сейчас. Интернет спер национальный характер и говор. Трансвестит сидит в правительстве. Старушки одеты девочками. Дети держат родителей в ежовых рукавицах ювенальных органов.

Плохо ли, хорошо ли придуман мир сейчас, а вызывает желание для равновесия заглянуть в мир, придуманный иначе. Читатель отворачивается от желеобразного настоящего к вечной мерзлоте прошлого, выбирая устроенное наоборот. Захламленные лишними вещами, едой, инфой, мы смотрим через иллюминатор искусства на то время, когда царили голод, тайна, авторитет. Испытываем пикантное ощущение защищенности непроницаемой толщей времени от тогдашней жути.

Один из таких иллюминаторов — роман Виктора Ремизова «Вечная мерзлота».

В центре изображения  великая сибирская река Енисей с живущими, плывущими, бегущими, тонущими, стреляющими и стреляемыми, съедающими и съедаемыми. Апофеоз Енисея — ледоход: книга открывается ловлей орланами попавшего на льдину зайца. В середине романа кровавая картина забоя дубинами плывущих через реку оленей.  И людей, как зверей, неотступно преследует смерть. 1949 год.

Автор (по первой профессии геолог) разрабатывает богатейшее месторождение лагерно-сибирской жизни середины 20 века.  Знаешь ли ты, читатель, что гармонь с колокольцами играет печальней обычной? Может, эта подробность во всей мировой литературе впервые замечена. Многие и вовсе не знают, что гармонь бывает с колокольцами. Что на глади Енисея образуются взмыры и т.д. У Ремизова россыпи драгоценной конкретики, которую нельзя выдумать. Он все это изыскал, собрал, подслушал, подсмотрел, вспомнил. Много исторических деталей, которых нет у Солженицына, Шаламова и других соратников автора. Замечательны документальной точностью и простым чувством подстраничные примечания. «Тугунок — мелкая, в пол-ладони размером сиговая рыбка. Енисейский эндемик. Фантастически вкусная».

По Енисею плывут баржи с грузами и заключенными. Тянет их буксир «Полярный». Ведет его молодой капитан Белов. Душа-человек. Бесстрашно, умно борется с Енисеем, но в кабинете офицера НКВД Квасова в минуту затмения способен подписать бумагу о секретном сотрудничестве с органами, а потом взбунтоваться против собственного малодушия. Жизненной противоречивостью характеров Ремизов наделил и команду буксира, и «блядскую, лживую» Зинаиду, жену Белова, весело живущую на берегу и марающую мужнину честь связью с Квасовым.

Чем ближе к Енисею, тем Ремизов свежее, глубже, достоверней. С удалением от реки в Москву, в Кремль или на берег Франции, искажения нарастают.

Автор художественного текста сбивается на банальную публицистику и одинаково нудно, как докладчик с трибуны, отчитывает Сталина, критикует его идею заполярной железной дороги или до тошноты превозносит ссыльную француженку Николь (в которую бедолага Белов, конечно, по уши втюрился).

Лучше бы автору не удаляться от Енисея. Но слаб человек, болтлив, особенно русский. Особенно озабоченный переводами на иностранные языки. А нам, русским медведям плохо даются реверансы иностранцам. Если уж мы начинаем полоскать своих и льстить немцам, французам, прибалтам, грузинам, чеченцам, то хоть святых выноси.

Славянский мальчик (рохля) тонет в полынье, а не умеющий плавать несгибаемый чеченский мальчик уходит от конвоя по дну Енисея, как пират Карибского моря.

Зачем на берегу Ледовитого океана фигурирует гуманный особист Вано Габуния? Чтобы не обидеть грузин поношением Сталина. Плохой грузин один, остальные хорошие.

Зато среди славян полно сволочей. Кто был в должности особиста до Габунии? Конечно, Лазаренко. И каким мог быть человек с такой фамилией? Естественно, падлой.  Даже национальная гордость просыпается: по Ремизову новейшая история не знала таких мерзавцев, как русские и хохлы.

Только в дореволюционной России автор усматривает разумное, доброе. Тогда порядка на Енисее и вообще было больше. Автор стоит за веру, царя и купечество. Мы бы тоже рады туда же, только былого не вернуть. Если я скажу, что научно-коммерческая революция давно и неизбежно превратила купечество в транснациональные корпорации. Если добавлю, что коллеги геолога Ремизова открыли в низовьях Оби и Енисея месторождения углеводородов, что нефтегазовый экспорт подсадил нас на иглу валюты и обернулся фатальным вырождением страны. Что переразвитая техносфера  сделала крах человеческой цивилизации необратимым. Что либеральная наука — господствующая религия — в сто раз коварней и опасней сталинщины. Что мрачные предсказания Константина Леонтьева вполне сбылись. С этим, конечно, поспоришь. Но ведь заслуживают высказывания и обсуждения спорные истины. А не зады Солженицына.

Автор раз за разом впадает в риторику. Обидно вдвойне, так как он умеет без риторики, художественно воткнуть вилы в бок тирана: «Наступала осень, и мысли бакенщика рассеянно бродили по большому хозяйству: надо было перековать Гнедко, насолить туруханской селедки на зиму, отлить пуль — скоро начиналась охота… свиней резать (каждое лето отъедались у него на рыбе и картошке Пахан, Бугор и Гражданин Начальник)…».

Если исключить конъюнктурные расчеты  и оставить литературные, книжку лучше назвать «Стройка-503 на Енисее». И с переименованием разделить скомканное в ней содержание на три отдельных романа.

Первый (он уже во многом готов) — о двух магистралях: природной (водной) и искусственной (железной). Не помешало бы Сталину сослать на Стройку-503 сына инженера-путейца, строившего Транссиб, чтобы автор сравнил методы Александра III и методы Сталина. Еще подробно (а не походя, как в нынешнем варианте) рассмотреть глазами строителя дороги ключевой момент: летом болото тает и корежит проложенные по нему в мороз рельсы. Ледоход, так живо изображенный автором на реке, нуждается в равноценном изображении на железной дороге.

Второй роман — про геолога Горчакова, сидящего за «сокрытие» полезных ископаемых Норильска. Семью дать другую, существующая ангелоподобна до скуки.

Третий — про рыбачку Николь, злой волей заброшенную с берегов Бретани на Северный Ледовитый океан. У француженки тоже ради жизни приглушить ангелические черты.

Ну, а теперь закрываем иллюминатор и поворачиваемся к современности.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу