Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2021

s

Вероника Кунгурцева

Мой телефон 03

Мария Ким
Мой телефон 03

Другие книги автора

Записки юного фельдшера

Записки фельдшера скорой помощи (зовут фельдшера Маша Миронова) поделены на рассказы с эпиграфами-цитатами из разговоров в больничной палате или из диалогов в скорой помощи, причем все по-настоящему афористичны. Только однажды эпиграфом становятся слова самурая Ямамото Цунэтомо из «Записок о сокрытом в листве» (Хакагурэ) – трактат бусидо о практическом и духовном руководстве воина. И это наилучшим образом определяет то, какой предстает служба скорой помощи в тексте. Сразу же, на первой странице натыкаешься на реплику: «Васильковый (цвет формы) мне нравится. На нем не так хорошо видна кровь, а в дневное время на дороге он довольно заметный», – а дальше будет и кровь, и пот, и попадание-не попадание в вены, спасение и смерть. Главное тут – равно спокойное, самурайски спокойное отношение к жизни и смерти: «Нам не подчиняются ни жизнь, ни смерть, а мы вынуждены принимать решения, которые могут спасти, могут убить, но чаще оставляют все как есть».

Мы наблюдаем всё изнутри,  глазами фельдшера, механизм работы станции скорой помощи как на ладони: от поступления звонков диспетчеру, назначения бригад на вызов, сам выезд («через четыре минуты после назначения вызова бригады на станции быть не должно»), в бригаде два фельдшера – первый номер (более опытный) и второй номер (помоложе), водитель и  «непосредственно автомобиль, который большая часть водителей привыкла считать за живое существо и полноценного члена команды». И портреты фельдшеров, водителей, диспетчеров. Место действия – город Самара, и фельдшеры – русские и татары, мужчины и женщины, молодые и старые, порой пьющие, порой употребляющие наркотики – благо они в аптечке, но все считают делом чести, внутренним долгом сделать всё, чтобы спасать – всех: стариков, тех, кто пытается покончить жизнь самоубийством, взрослых и детей, а зачастую бомжей, алкоголиков, наркоманов… Но спасти не всегда получается. А пациент стирается из памяти: «За год их объезжено столько, что мой мозг думает – после они просто перестают существовать».

И сколько деталей, которые известны только фельдшеру скорой: например, о тех, кто зазря их вызывает: «Утро, час скучающих шизофреников и одиноких стариков. Их в классификации типичных пациентов величают «вызывашками», или например, о расписанных по часам праздникам: ночью 1-го января «пьяные уличные драки, оторванные фейерверком пальцы, сломанные на катке ноги и вся травматология», а днем «панкреатиты и прочие несварения…»

Цикл рассказов, а порой зарисовок, точно листья, точно «желтые листья самоубийственно бросаются под колеса». Рассказ о женщине-ученом с альцгеймером, которая подозревает, что у бога – тоже альцгеймер, сменяется историей о полу-благополучном полете «парашютиста», курьезная байка о  пропавших ногах чередуется с печальной историей об одиноких стариках: у бабки отек легких, а «дед продолжает сбивать табуретки на траектории своих блужданий, собирать вещи в больницу и нести самоуспокаивающий бред, состоящий из «малыш, не умирай… малыш, рано пока, полно пугать меня, сначала я, потом ты, договаривались же…»,  а заканчиваются записки жутковатой новеллой про жмурёнка, с исполнением трогательной колыбельной для него…

Маша Миронова – тезка «Капитанской дочки», которая становится здесь главной героиней, она и действует и наблюдает, и берет на себя функции Вожатого: провожает встреченных посреди жизненных бурь до «постоялого двора». И никакого Петруши Гринёва, никакой любовной линии («не знаю, как в масштабе вселенной, а на нашей подстанции фельдшер – существо одинокое»), разве что ближе к концу записок, когда появляется тема пандемии: фельдшеры вынуждены ходить в скафандрах «космонавтов» и, привезя пациента в стационар, устраивают перекуры (курят через стекло и маску с фильтром) вместе с работниками больницы, а те тоже в скафандрах, – и вот тут, после очередного перекура, происходит знаменательный разговор между первым и вторым фельдшером: «– Да я его в глаза не видела. Просто он каждую смену здесь. Уже второй месяц общаемся.

Глаза Ольги за очками приобретают странное выражение.

– Ты же понимаешь, что это всегда разные люди?

– Да».

И даже мата у Марии Ким в меру (да, мы поняли, что фельдшеры изощренно матерятся)… А философские размышления («Они слишком хрупкие, эти скелеты, фаршированные внутренними органами, наше тело получило жизнь из пустоты и утратило с ней всякую связь. Мы думаем, что будем жить, пока мысли о нас складываются в слова, и даже не подозреваем, что все происходит на языке, которого нет»), вкрапления афоризмов («…покой бывает двух видов: приемный и вечный», «не бог и не человек, перевозчик. Харон в лодке с синими маяками»), тропы то тут, то там («не вовремя вышедшая из душа на цокольном этаже девчонка завизжала короткими очередями»; «в приемном отделении дежурной терапии инсультнику негде упасть – каталки, кушетки и теплые углы заняты бомжами, алкоголиками и прочим асоциальным сбродом»), шуточки фельдшеров («да помогут нам святые угодники, Аполлон и Асклепий») наполняют текст кровью подходящей группы, возможно, той, что была у Михаила Афанасьевича Булгакова в его «Записках юного врача».

И эти люди, «прокуренные хамоватые покорители городских дорог и приземленные спасатели человеков», служители господина «Скорая помощь»: «они поднимутся, когда услышат свою фамилию по селектору, и, даже не пытаясь проснуться, отправятся на ночную прогулку по насквозь больному городу».

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу