Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2021

s

Татьяна Леонтьева

Мой телефон 03

Мария Ким
Мой телефон 03

Другие книги автора

Записки юного врача

Такую книгу выдумать невозможно. Это можно только пережить и записать.

Перед нами записки фельдшера скорой помощи из небольшого города. Рассказчица представляется читателю буквально на ходу — болтать некогда, пора спешить на выезд. Скупые анкетные данные: Маша Миронова, выпускница медколледжа, второй год работает на скорой, живет в общаге при больнице. Маша спешит представить и своих коллег, а уже на пятой странице мы прыгаем в машину вместе с бригадой и несемся спасать чьи-то жизни.

Глава за главой, выезд за выездом, дежурство за дежурством мы будем сопровождать фельдшеров скорой помощи во всех приключениях и передрягах — в течение года. Мы будем вытаскивать с того света алкоголиков и наркоманов, одиноких стариков и сирот, подбирать с улицы бездомных и потерявших память. Выезжать на пожары, ДТП и ложные вызовы. Ставить капельницы, реанимировать и принимать роды. Рабочий день врача компактно вмещает в себя все скорби мира, и рассказчица дает нам возможность стать свидетелями. Прочувствовать обстановку изнутри.

Автор умеет рассказывать. Мария Ким внимательна к деталям, наблюдательна и хорошо владеет языком. Звуки, запахи, интерьеры, движения персонажей, их живая речь — всё это автор вбирает в себя и воссоздает для читателя очень конкретный, осязаемый мир. Мир провинциального городка — с самой его неприглядной, непарадной стороны.

Портреты персонажей выведены уверенной рукой. Речевые характеристики героев — на высоте. Каждого фельдшера мы не только живо себе представляем, но и даже, кажется, слышим.

Кстати о диалогах. Никто из героев за словом в карман не лезет. Черный юмор, ирония и виртуозная брань — так общаются между собой врачи в книге Марии Ким. Волей-неволей вспомнишь «Аритмию» — тот же контекст, те же сценки, та же динамика… Но вот что интересно: у Ким совершенно отсутствует личная линия рассказчицы. В «Артимии» мы видим не только трудовые будни героев, мы наблюдаем и за семейными отношениями. Отношения трещат по швам, но они, по крайней мере, есть. Есть ссоры, есть расставание, есть чувства, есть попытки всё исправить…

Книга Марии Ким устроена иначе.

Вот закончилось первое дежурство, завершилась глава, перед нами промелькнула целая галерея болезных и беспомощных, мы чувствуем, как устали наши герои после трудовых подвигов. Как и герои, хотим передышки. Мы ожидаем, что сейчас вступит новая тема, новая сюжетная линия. Вот вернется Маша домой — и режим переключится. Как Маша живет в общежитии? Как проводит досуг? Есть ли у нее возлюбленный? Друзья? Где живут ее родители? Какие у нее с ними отношения? После первой главы мы прониклись доверием к рассказчице и приготовились за нее болеть. Мы хотим знать о ней всё.

Но напрасно. Передышки не будет. Ни после первой главы, ни после второй. Один рабочий день сменяется другим — и так на протяжении всей книги. «Подстанция скорой уже давно стала для большинства фельдшеров вторым, если не первым домом». Иногда автор захватывает в свое повествование утро рабочего дня или его конец — но, как правило, это время Маша проводит с теми же самыми коллегами. И это мало чем отличается от перекуров или обеденных перерывов. В Новый год Маша добровольно выходит на дежурство: «не с кем и незачем было встречать». Да и название книге выбрано не случайно: «Мой телефон 03» — значит, ничего личного, только работа.

Между тем коллеги свою личную жизнь худо-бедно налаживают. Чаще всего романы возникают на той же самой работе. Люди сходятся, расходятся… Маша фиксирует эти события, и линии некоторых героев даже пунктирно протягиваются от начала книги к концу. Но только не Машина линия. Машиной линии в тексте попросту нет.

Такой подход обескураживает. Невольно думаешь: может быть, молодой автор поторопился со сдачей рукописи? Может, не нашлось рядом мудрого редактора, который подсказал бы, что одного плана в книге недостаточно? Что у главного героя должна быть своя легенда, предыстория, судьба?

Но где-то на середине книги понимаешь: нет. Это не от неумения. Это сознательный ход. Автор не выглядит новичком. Отбор материала — и есть ключ к пониманию авторской задумки.

Личная линия рассказчицы — со всем возможным досугом, дружбой или любовью — исключена, потому что ее нет в реальности, а автор сугубо реалистичен. После выматывающих смен у фельдшера Маши попросту ни на что не остается сил. Если стереть условную границу между жизнью и искусством, то получается следующее: Мария Ким в течение года работает на износ в бригаде скорой помощи. Возвращаясь в общежитие, она ведет дневник врача, пишет свои «Записки». Единственное, на что хватает ее душевных сил помимо работы, — это художественное и философское осмысление этой работы. Ныть о том, что личная жизнь отсутствует, или о том, что быт не устроен, попросту некогда. Некогда и вспоминать, устраивать читателю экскурс в свое прошлое. («Здесь очень быстро учишься жить настоящим, не унижая себя прошлым и не беспокоясь о будущем».) Гораздо важнее разобраться в том, что происходит здесь и сейчас. Понять, почему врачи скорой идут на такую адскую работу и что они в ней находят.

Вся энергия автора сосредоточена на этих двух задачах: делать свою работу и рефлексировать. Обе эти задачи решаются успешно. Мы видим, что в работе своей рассказчица добросовестна и пользуется уважением коллег. А в рефлексии она предельно честна.

Итак, каковы наблюдения Маши Мироновой.

Первое, что хочется отметить: в книге нет никакого социального пафоса. Из подробно описанных будней мы узнаем о многих несовершенствах медицинской системы, да и устройства жизни в России вообще. Мы узнаем, что на вызове фельдшеры сами спускают больных на носилках — санитаров им не выделяют. И срывают спины при этом не только хрупкие женщины, но и крепкие мужчины. Крепкие мужчины запускают свои хондрозы и подсаживаются на наркотические препараты, списывая подотчетные таблетки на умерших. Начальники закрывают на это глаза: заменить работников некем. На вызове больной может напасть на врача и покалечить его. Врач никогда не поворачивается к больному спиной. Врач спит мало и урывками. Врач пьет много кофе и злоупотребляет таблетками — врачу некогда лечиться. Сотрудников и так не хватало, а с началом пандемии воцаряется хаос: рабочих рук нет, мест в больнице нет, антибиотиков нет, одноразовые средства защиты используются многократно, заклеиваются пластырями и т. п. Зарплаты у медиков низкие, и фельдшеры не брезгуют чаевыми и гостинцами от больных.

При всем при этом автор ни разу не задается вопросом «Кто виноват?». Маша не идеализирует врачей и никого не демонизирует — ни больных, ни больничное начальство, ни чиновников. «Кучка уродов лечит других, еще более страшных уродов», — просто и не драматизируя фиксирует автор.

Главные вопросы: зачем выбирается такая работа? почему не бегут в ужасе фельдшеры от этого жуткого рабочего графика, от выгорания, от груза ответственности? Ответ: «Кто-то должен делать эту работу».

А есть ли награда? Да. Награда — это роль Бога, это возможность продлить жизнь человека и ощутить от этого эйфорию. «…Только на пределе я чувствую, как живу. Таких, как я, у нас большинство. Мы родились адреналиновыми наркоманами. Мы больные», — подводит итог рассказчица.

Жалеют ли фельдшеры пациентов? Мучаются ли из-за неудач, когда спасти больного не удается? Здесь Маша Миронова не дает однозначного ответа. Но мы можем наблюдать ход ее размышлений, хронику ее оценок и признаний.

Вот рассказчица сообщает, что больные ей не снятся. Что после дежурства они просто «перестают существовать». Что для этого врачи «наращивают стены язвительности и цинизма». Маша уверяет, что не сострадает больным: «Я не умею. Не знаю, как это делается». И даже утверждает, что скучает на работе и что больные ей неинтересны.

Однако из дальнейшего мы ясно видим, что порой эта установка дает сбой и стены «цинизма» и «скуки» рушатся. Привязалась Маша к пациенту, а он умер. Сперва ей «не было ни больно, ни обидно, ни жалко», а чуть позже происходит срыв: «Хотелось сойти с ума. Совсем перестать за что-либо отвечать и просто заорать…». Многое Маша уже умеет не впустить в себя, оставить «на адресе» и тут же забыть. Но есть сюжеты, с которыми смириться не получается ну никак. Например, «жмуренок» — мертворожденный ребенок наркоманки, с которым Маше, по стечению обстоятельств, придется провести несколько часов подряд. Вот тут-то всё и обнаруживается. Что сострадание есть, и что несовершенство мира не может не травмировать. Что Маша, хоть и зарекалась вспоминать, помнит все смерти — тех, кому могла помочь, но не успела, не смогла. И от этого чувства ответственности уже никогда и никуда не деться.

Богом быть трудно. А играть его роль, когда ты человек, — еще труднее.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу