Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2021

s

Иван Родионов

На краю

Татьяна Моисеева
На краю

Другие книги автора

Заразный человек

Было время, я по юности буквально ненавидел региональные Союзы Писателей. Может, так было не везде, но средняя температура по больнице была следующей: дедушки, бабушки, дяденьки и тетеньки собираются, говорят о том, как прекрасен наш круг, ан круг то - замкнутый: чтоб попасть в него, нужно, видимо, родиться пятидесятилетним. Ещё все читают по очереди стихи о родине и берёзках, а ближе к концу собрания седовласый председатель прочтёт собравшимся девятую главу своего романа - фасаднодеревенского, наполненного диалектизмами, отменно длинного, длинного, длинного; и кажется, что не было ни футуристов, ни ОБЭРИУ, а всегда были лишь стихи про берёзки. И проза, где сын возвращается из бездуховного города в патриархальную деревню, встаёт на рассвете и раскуривает с отцом махорку на крыльце, тоже была всегда - ну с времён Алексея Михалыча Тишайшего уж точно. А где же молодые? Не дают молодым-то дорогу!

А потом оказалось, что всё не совсем так - в сравнении. Молодым, в общем-то, и не нужны никакие союзы - они могут и умеют пробиваться и так, хотя если союзы им становятся нужны - талантливых возьмут. Но уж если сами соберутся и соорганизуются, то могут устроить такой сектантский тоталитаризм со своими интернет-ресурсами, премиями, концертами и тусовками, что никаким союзам писателей и не снилось. Да и, собственно, в творческом плане всё не так однозначно - стихи про берёзки и родину, как и деревенские романы, внезапно, часто талантливее сетературных постполозковских виршей и "экспериментальной прозы", сколько бы вёдер лайков ни отгружали последним благодарные подписчики. Хотя бы потому, что условные "старички" что-то читали, а на собраниях этих союзов, в отличие от перфоманс-попоек молодых и модных, чему-то учат.

И глядишь - именно из этих региональных Союзов писателей в последнее время неожиданно выходят писатели нежданно-настоящие. И, что совсем интересно - молодые. Всё налаживается, друзья - не спугнуть бы.

Ярославская писательница Татьяна Моисеева - моя ровесница. По сборнику "На краю", впрочем, не догадаешься ни за что: его локации - село и городские окраины, время - от послевоенного до современности, герои - отживающие свой век бабки, пьющие мужики, вечно беременные заочно нелюбимыми младенцами бабы... Будто Леонид Андреев и Роман Сенчин уехали за вдохновением в деревню - а то, что она давно уже вовсе не благостный оплот простой духовности, мы уже давно догадывалась.

Может, русская деревня никогда такой и не была?

Родовые пятна старой-доброй деревенской прозы кое-где всё-таки возникают. Вот у героини "глаз заплыл темно-малиновой грушей" - поиск неожиданной образности обернулся плодово-ягодной путаницей. Много (к счастью, больше поначалу) инверсий - "чуть не погибла она", "вытащили её", что несколько сбивает.

Впрочем, языковые находки тоже порой проглядывают: "глянули на синего уродыша", "упыричьи глаза", героиня "льстива и подлизлива" - замечательно же.

Талант Татьяны Моисеевой - тёмный. Достаточно частое, кстати, явление. Светлая сторона жизни почти всегда удаётся ей заметно хуже.

В ряде рассказов это проявляется в виде назидательной притчевой  сентиментальности. Бог есть, что бы ни говорили коммунисты и мальчик Филька - иначе кто оставил голодной девочке корзину с ягодами ("Встреча в лесу")? Или примирение, прощение и прощание - сына с отцом - когда последний на смертном одре ("И в горе, и в радости"). Так себе работает, если честно.

А вот с мраком - наоборот.

Вот сюжет самого первого рассказа, "Счастливый билет". Лежит бабка Лида, замерзает - и нет сил затопить печь. И перед нами проходит вся её жизнь - военные и послевоенные тяготы, сестру загрызла собака, отец-фронтовик умер от туберкулёза, после умерла мать, отдавило ногу на лесозаготовках, тяжелая работа... Густая жуть, в общем. Но Лида вытягивает "счастливый билет" - выживает...

И вот уже её бьёт муж, сын зарубил жену и отправился в тюрьму, дочь пьёт - она-то со своим сожителем из забьёт бабку. Ад, кругом настоящий русский ад, как в песнях Бранимира. Не выдуманный, с травмами и экзистенциальными переживаниями - а настоящий. Или, точнее, сущий.

Или ещё один рассказ - "Затмение" (почти леонидандреевское название, правда?). Его герои, Михаил и Поля, теоретически могли бы быть счастливы - их любовь и была тем самым затмением. Но отец Михаила сосватал её за некрасивую да богатую. Всё? Как бы не так. Раненный на войне Михаил умрёт в госпитале, красавицу Полю задавит березой на всё тех же лесозаготовках. Будто древние боги леса пробудились и начали пожирать людей. Ну и будет ещё пара побочных, нарочито некрасивых смертей.

Этой некрасивой неизбежностью пропитана вся книга. Герой Татьяны Моисеевой - не просто неприкаянный. Это заразный человек - он будто зачумлен с детства, и либо все от него  шарахаются, либо легко разрешают себе быть с ним предельно жестокими:

"Вот живет человек, курит с пеленок, да основательно, по пачке в день, и выпить не дурак, никогда не откажется. Потом раз – и в пятьдесят рак, гортань какая‑нибудь или легкие, и сгорит человек за месяц. Скажут – ах, как жалко, не старый еще был, только дочку замуж выдал, внуков ждал, жить бы да жить. А этот пьяный за руль сел да и въехал на скорости в столб – череп пополам. Тоже пожалеют – бедняга, двадцать лет, жить только начал. А я от любой сопли помереть могу, неизвестно, как все это завтра обернется, но я не человек для них. Конченый. Заразный. Воздухом со мной нельзя одним дышать. Рядом стоять нельзя. Даже лучше и не смотреть в мою сторону, а то заразишься, умрешь на месте! Родная мать шарахается, за один стол со мной не садится. Скоро горшок, наверно, выделит, чтобы в один туалет с ней не ходил".

Наконец, заглавная повесть. Ольга ушла от Олега, оказалось, у неё (и, разумеется, у него) ВИЧ. Олег начинает вспоминать историю семьи... Вообще, это частый приём, используемый Татьяной Моисеевой: герой попадает в пограничную, сложную ситуацию, оглядывается назад и понимает: раньше-то было не лучше, совсем не лучше. Просто конец наступил именно сейчас.

"Олег иногда вспоминал своих родных и никак не мог понять, почему же семья его так выродилась. Как будто в один момент поезд сошел с рельсов, а дальше стал медленно, со скрипом, заваливаться набок, да никак не завалится".

Олег вроде бы преодолевает страшное детское, где всё черным-черно, но преодоление это мнимое. Преодолевать придется ещё раз, в безнадёжной вроде бы ситуации - но он, казалось бы, рыхлый и слабый, справится - финал повести вполне жизнеутверждающий (чего уже и не ждёшь после рассказов) - и при этом наконец не сваливающийся в  назидательность и дидактику.

Говорят, писать "тёмное" легче, чем "светлое". Возможно, так и есть. Но у нас так много сейчас фальшивой безысходности и высосанных из пальца драм, что подлинную темноту уже и днём с огнём не сыщешь. И поэтому книга "На краю" - дебют очень и очень достойный. И очень интересно будет следить за дальнейшим творческим развитием интересного ярославского автора.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу